"Несвятые святые" и другие рассказы

В конце Божественной литургии, когда великое Таинство уже свершилось и Святые Дары стоят в алтаре на престоле, священник возглашает: «Святая святым!»
Это означает, что Телом и Кровью Христовыми будут сейчас причащаться святые люди. Кто они?
Это те, кто находится сейчас в храме, священники и миряне, с верой пришедшие сюда и ждущие причащения. Потому что они — верные и стремящиеся к Богу христиане. Оказывается, несмотря на все свои немощи и грехи, люди, составляющие земную Церковь, для Бога — святые.

Незадолго до родов Василий задумал совершить благочестивое паломничество в Святую Землю. И непременно втроем! Он сам, его супруга, которая была к тому времени на девятом месяце, и, конечно, долгожданный наследник, Василий Васильевич, находившийся еще в материнской утробе.
Лето было в разгаре. И здоровому-то человеку в это время в Святой Земле нелегко от нестерпимого зноя. А что говорить о женщине на последнем месяце беременности! Но благочестивый Василий был непреклонен. Он решил, что должен пройти со своим наследником по всем святым местам.
Были они у Гроба Господня. Поднялись с сыночком на Голгофу. Василий, который уже сейчас умильно общался с наследником, похлопывал ладошкой по животу супруги и, наклонясь, приговаривал:
— Василий Васильевич! Ты чувствуешь, мы на Голгофе!
Потом устремятся они в Иудейскую пустыню. Бредут, бредут по святым тропам, палимые зноем. И поднимутся на Гору искушений. Василий и здесь тоже обратится к своему сыночку:
— Василий Васильевич! Мы — на Горе искушений!
Перед самым отъездом взошли они даже на гору Фавор. Как истинный паломник Василий, конечно же, пренебрег арабскими такси, зазывавшими туристов, и вместе с Василием Васильевичем достиг вершины Фавора пешком. Здесь он, оглядев дивную картину, открывающуюся с высоты орлиного полета, воскликнул:
— Василий Васильевич! Мы на Фаворе!
В аэропорту «Бенгурион» стало понятно, что у жены Василия вот-вот начнутся схватки. Но рожать решили, конечно же, только в Москве. Дело осложнилось еще и тем, что нашего Василия не пропускала в самолет израильская таможня. В Святой Земле, он отовсюду прихватывал с собой святыни. А какие святыни у православного паломника? Камень с Горы искушений, вода из Генисаретского озера, вода из реки Иордан, песок из Иудейской пустыни, камень из Назарета, земля из Вифлеема и так далее и так далее. Другие паломники брали понемногу — скажем, цветок из Галилеи или камушек из Иерусалима, а у Василия святынь набралось килограммов на тридцать.
Но если для него это были святыни, то для потрясенных израильских пограничников — пробы грунта и воды со всей территории Израиля. Подобное они видели впервые и решительно отказались выпускать Василия с таким грузом в Россию. Однако и наш Василий без святынь категорически отказывался возвращаться в свой Третий Рим из ветхого Иерусалима.
В конечном счете таможенники поняли, что перед ними, мягко выражаясь, большой чудак. И непоправимого вреда безопасности государству Израиль его деятельность не нанесет. Василия отпустили, а в Москве прямо из аэропорта его несчастную супругу доставили в роддом, где она благополучно родила девочку.
Потрясение нашего героя не поддавалось описанию.
— Подменили! — кричал он. — Врачи-вредители! Где мой Василий Васильевич?! У меня благословение! Старцы говорили, что будет мальчик! Отдайте моего Василия Васильевича!

Любовь есть высшая молитва. Если молитва - царица добродетелей, то христианская любовь - Бог, ибо Бог и есть Любовь...Смотрите на мир только сквозь призму любви, и все ваши проблемы уйдут : внутри себя вы увидите Царствие Божие, в человеке - икону, в земной красоте - тень райской жизни. Вы возразите, что любить врагов невозможно. Вспомните, что говорил Иисус Христос : "Все, что сделали вы людям, то сделали Мне". Запишите эти слова золотыми буквами на скрижалях ваших сердец, запишите и повесьте рядом с иконой и читайте их каждый день.

Изредка, выбираясь из своего колодца подышать, я видел монахов, как мне казалось, праздношатающихся по монастырю, и вспоминал лекции по атеизму и рассказы о зажравшихся эксплуататорах в рясах, лицемерах и ханжах, угнетающих доверчивый, простой народ. То есть в данном случае - меня.
Я тогда еще не знал, что у каждого монаха - не одно, а множество послушаний и что вся монашеская жизнь состоит из трудов и молитвы. ... Но, когда сидишь в канализационной яме, мир представляется мрачным и несправедливым.