Цитаты из книги The Painted Veil

Теперь, когда неотвратимое завладело ее сознанием, как наркотик, разлившийся по жилам, когда она уже не сомневалась, что Уолтер умрет, у нее осталось одно желание – облегчить ему последние минуты, выдернув из его души отравленную занозу старой обиды. Ей казалось, что если он перед смертью помирится с нею, то помирится и с самим собой. Она думала не о себе, только о нем.

Несмотря на его застенчивость, в нем угадывается чудесная доброта.

В комнате было тихо, не верилось, что находишься в гуще большого города. Здесь царил покой. А за стенами свирепствовала эпидемия.

- Если возможно, чтобы один человек положил конец этой злосчастной эпидемии, он это сделает.

- Я уж спрашивал себя, не в порядке ли самоубийства вы оба сюда приехали.

-- Уотсон любил людей. Хоть он и был миссионером, для него и христиане, и буддисты, и конфуцианцы были просто люди.

«Большие воды не могут потушить любви…». -(Библия. «Песнь песней Соломона», 8:7).

- Предъявить обвинение легко, а вот доказать – чертовски трудно; это тебе всякий юрист подтвердит.

– Он говорил это тебе в точности такими словами или у тебя просто сложилось такое впечатление?

Неужели можно разлюбить, если с тобой обошлись жестоко?

Ей очень жаль, видит Бог, она не хотела делать ему больно, но не ее вина, что она его не любит. Нечего притворяться, всегда лучше говорить правду.

Если бывает иногда необходимо солгать другим, лгать самой себе всегда отвратительно.

Ей-то казалось, что дорога её уходит вдаль прямая, лёгкая, а оказывается — дорога эта извилистая, и на каждом шагу ухабы.

Женщина нередко обольщается мыслью, что мужчина любит ее безумнее, нежели оно есть на самом деле.

Там, совсем близко от них, корчился в страхе город, и смерть, внезапная и безжалостная, металась по извилистым улицам. А Уоддингтон заговорил о Лондоне, о театрах.

Согласно предписаниям, я восхищался башней Джотто и бронзовой дверью Гильберти. Как полагалось, приходил в восторг от Боттичелли в галерее Уффици и по крайней своей молодости пренебрежительно отворачивался от того, чего мой кумир и наставник не одобрял.

Мне гордость не позволяет лезть в драк.

Сердце у нее упало, холод пробежал по всему телу, она передернулась. Появилось то чувство, о котором говорят - точно кто-то прошел по твоей могиле.

"Нечего притворяться, всегда лучше говорить правду."

Чем плоха ложь, если она - на благо?