Nineteen Eighty-Four

Сколько я показываю пальцев, Уинстон?

— Четыре.

— А если партия говорит, что их не четыре, а пять, — тогда сколько?

— Четыре.

Партию не беспокоят явные действия; мысли — вот о чем наша забота.

Мы уничтожаем еретика не потому, что он нам сопротивляется; покуда он сопротивляется, мы его не уничтожим. Мы обратим его, мы захватим его душу до самого дна, мы его переделаем. Мы выжжем в нем все зло и все иллюзии; он примет нашу сторону — не формально, а искренне, умом и сердцем. Он станет одним из нас, и только тогда мы его убьем. Мы не потерпим, чтобы где-то в мире существовало заблуждение, пусть тайное, пусть бессильное.

Даже жертва русских чисток, идя по коридору и ожидая пули, могла хранить под крышкой черепа бунтарскую мысль. Мы же, прежде чем вышибить мозги, делаем их безукоризненными.

Никто уже не доверяет ни жене, ни ребенку, ни другу. А скоро и жен и друзей не будет. Новорожденных мы заберем у матери, как забираем яйца из-под несушки. Половое влечение вытравим. Размножение станет ежегодной формальностью, как возобновление продовольственной карточки. Оргазм мы сведем на нет. Наши неврологи уже ищут средства.

Как может ошибаться бессмертный коллективный мозг?

Слушая его, через минуту не поверить, а через две не взбеситься было почти невозможно. То и дело ярость в толпе перекипала через край и голос оратора тонул в зверском рёве, вырывавшемся из тысячи глоток. Свирепее всех кричали школьники.

- Ты помнишь, - спросил он, - как в первый день на прогалине нам пел дрозд?

• Он не нам пел, - сказала Джулия. - Он пел для собственного удовольствия. И даже не для этого. Просто пел.

- Она красивая, - прошептал Уинстон.

• У нее бедра два метра в обхвате, - отозвалась Джулия.
• Да, это красота в другом роде.

...та или иная военная сводка не соответствует истине, нередко ему известно, что вся война -фальшивка и либо вообще не ведется, либо ведется совсем не с той целью, которую декларируют.

Власть — не средство; она — цель. Диктатуру учреждают не для того, чтобы охранять революцию; революцию совершают для того, чтобы установить диктатуру. Цель репрессий — репрессии. Цель пытки — пытка. Цель власти — власть. Теперь вы начинаете меня понимать?

Он был бы не в силах совершить многие преступления и ошибки — просто потому, что они безымянны, а следовательно, немыслимы.

they never fully grasped the enormity of what was demanded of them, and were not sufficiently interested in public events to notice what was happening. By lack of understanding they remained sane. They simply swallowed everything, and what they swallowed did them no harm, because it left no residue behind, just as a grain of corn will pass undigested through the body of a bird.

Боли самой по себе иногда недостаточно. Бывают случаи, когда индивид сопротивляется боли до смертного мига. Но для каждого человека есть что-то непереносимое, немыслимое.

Нет ничего хуже в жизни, чем физическая боль Перед лицом боли нет героев, нет героев, снова и снова повторял он про себя и корчился на полу, держась за отбитый левый локоть.

Когда спишь с человеком, тратишь энергию; а потом тебе хорошо и на всё наплевать. Им это - поперёк горла. Они хотят, чтобы энергия в тебе бурлила постоянно.

Всё провоняло бабами! До чего я ненавижу баб!

Никогда не возвращайся тем же путём, каким приехал.