The Atlas Six

Нет никого опаснее женщины, которая точно знает себе цену.

Мало кто знает правду о том, что Александрийская библиотека сгорела, спасаясь. Погибла, чтобы возродиться. Только не метафорически, как феникс, а расчетливо, как Шерлок.

Запретное - а это чаще всего знание - манит всех. Особенно, если оно утрачено.

Надежды, которые ты подаешь, – ничто по сравнению с тем, кем ты в конце концов окажешься.

Восприятие у людей несовершенно. Они опираются на стандарты, которые им вдолбила культурная пропаганда. Никто уже не видит вещи такими, какие они есть.

Когда потакаешь своим капризам, окружающие становятся не в меру враждебными, недоверчивыми. Они предпочитают предсказуемость привычек, небольших традиций; чем незначительнее, тем лучше. По утрам - завтрак, по сигналу гонга - ужин. Нормальность их успокаивает. Все отчаянно желали жить без страха и в отупении.

Возможно, их как-то резали и, удалив мораль, сшивали заново, делали их неполноценными. Возможно, к концу его прежние убеждения превратятся в рудимент вроде хвоста. Небольшой шишечки в основании мировоззренческого позвоночника.

- Как бы то ни было, тебя я в постели желаю видеть больше остальных, - заметила она, глядя ему в глаза и уже только этим обеспечивая ему психологическую травму на ближайшие десятки лет.