Баня. Клоп

Я сяду здесь, за письменным столом, но ты изобрази меня ретроспективно, то есть как будто бы на лошади.

Вы когда-нибудь бывали в очереди? Я первый раз бываю в очереди. Удивительно неинтересно!

Гражданка! Наша любовь ликвидирована. Не мешайте свободному гражданскому чувству, а то я милицию позову.

Не рабочее это дело – мозоль лаком нагонять.

Мордой он уже и Пушкина превзошел. Висят баки, как хвост у собаки, даже не моет – растрепать боится.

Землю, где воздух, как сладкий морс, бросишь и мчишь, колеся, - но землю, с которою вместе мёрз, вовек разлюбить нельзя.

Меня
Москва душила в объятьях
кольцом своих бесконечных Садовых.

Московские окна видятся еле.
Весело. Елками зарождествели.
В ущелья кремлёвы волна ударяла:
то песня, то звона рождественский вал.
С семи холмов, низвергаясь Дарьялом,
бросала Тереком праздник Москва.

Может,
может быть,
когда-нибудь,
дорожкой зоологических аллей
и она -
она зверей любила -
тоже ступит в сад,
улыбаясь,
вот такая,
как на карточке в столе.
Она красивая -
ее, наверно, воскресят.

Мы- голодные, мы- нищие, с Лениным в башке и с наганом в руке.