Пир

Ведь я же прекрасно знал, что подкупить его (Сократа) деньгами еще невозможнее, чем ранить Аякса мечом.

Я восхищался характером, благоразумием и мужественным поведением этого человека (Сократа), равного которому по силе ума и самообладанию я никогда до сих пор и не чаял встретить.

АЛКИВИАД: Не знаю, доводилось ли кому-либо видеть таящиеся в нем изваяния, когда он раскрывался по-настоящему, а мне как-то раз довелось, и они показались мне такими божественными, золотыми, прекрасными и удивительными, что я решил сделать вскорости все, чего Сократ ни потребует.

Когда мы, например, слушаем речь какого-нибудь другого оратора, даже очень хорошего, это никого из нас, правду сказать, не волнует. А слушая тебя, Сократ, или твои речи в чужом, хотя бы и очень плохом, пересказе, все мы, мужчины, и женщины, и юноши, бываем потрясены и увлечены.

Стоит многих людей один врачеватель искусный. -(Гомер).

Возьми людское честолюбие – ты удивишься его бессмысленности. Как одержимы люди желанием сделать громким свое имя, «чтобы на вечное время стяжать бессмертную славу», ради которой они готовы подвергать себя еще большим опасностям, чем ради своих детей, тратить деньги, сносить любые тяготы, умереть, наконец.

Гении эти многочисленны и разнообразны, и Эрот – один из них.

Не соприкасаясь с людьми, боги общаются и беседуют с ними только через посредство гениев – и наяву и во сне.

-Не кажется ли тебе, что доброе прекрасно?

Ведь на отцветшее и поблекшее – будь то душа, тело или что другое – Эрот не слетит, он останавливается и остается только в местах, где все цветет и благоухает.

Чтобы изобразить нежность бога, нужен такой поэт, как Гомер. Утверждая, например, что Ата богиня, и притом нежная, – по крайней мере, стопы у нее нежны, Гомер выражается так:
"Нежны стопы у нее: не касается ими
Праха земного она, по главам человеческим ходит".

Эрот по природе своей ненавидит старость и обходит ее как можно дальше. Зато с молодыми он неразлучен, – недаром исстари говорят, что подобное стремится к подобному.

Бог, известно, всегда подобного сводит с подобным. -(Гомер).

АРИСТОФАН: Не того боюсь я, что скажу что-нибудь смешное, – это было бы мне на руку и вполне в духе моей Музы, – а того, что стану посмешищем.

Многим из нас, на Олимпе живущим, терпеть приходилось
От земнородных людей из-за распрей взаимных друг с другом. -(Гомер).

Итак, и в музыке, и во врачевании, и во всех других делах, и человеческих и божественных, нужно, насколько это возможно, принимать во внимание обоих Эротов, ибо и тот и другой там присутствуют.

– Всегда-то ты одинаков, Аполлодор... ты нападаешь на себя и на весь мир, кроме Сократа.

Но приглядись ко мне получше, милейший, чтобы от тебя не укрылось мое ничтожество.

Эрот Афродиты пошлой поистине  пошл и способен на что  угодно;
это как раз та любовь,  которой любят люди ничтожные.  А  такие люди  любят,
во-первых, женщин  не меньше, чем юношей; во-вторых, они любят своих любимых
больше ради их тела, чем ради души, и, наконец, любят они тех, кто поглупее,
заботясь только о том, чтобы добиться своего, и не задумываясь, прекрасно ли
это.

– дорогой мой Агафон, – вмешался в этот разговор Федр, – если ты будешь отвечать Сократу, ему будет уже совершенно безразлично, что здесь происходит, лишь бы у него был собеседник, тем более еще и красивый.