Последние листья

Деметра переходит в мадонну

Грехов нет других при зачатии, кроме слабости и бесстрастия

… вместо «царевичей» и русалок везде происходит классовая борьба (Социализм отнимает сказку)

И – гибните. «Через 100 лет» нет русского плюс еврей, а только еврей и погибающий возде него русский человек.

Помолимся о Царе нашем несчастном, который в заключении встречает Пасху… О немке – нет.

«Америка, сударь, Америка», - ничего не поделаешь. Смирись, городый человек. И русские смирились. «Будем, очень просто, как все».

Люди без идеалов внутри переходят в хулиганство. Вот русская революция.

Радикалы, социалист – только этапы отчаянья.
Гоголь – этап отчаянья.

Ничего не может. Но всему бессильны.

Совокупление всегда есть «переход в дворянство»

О, мойры. Как вы смеетесь над человеком

Каждый народ живёт до тех пор, пока не истощилось в нём благородство. Благородство это - не громкое, не в речах, не в битвах. А молчаливое, про себя, ни в чем не выраженное, косноязычное. Потому-то, добрый мой читатель, вот что тебе надо сохранять. При этом благородстве ты не только себя сохраняешь, а сохраняешь всё своё отечество. Как, почему: я не знаю. Но чувствую, что Бог покидает ту страну, народ, в котором уже ни одного благородного человека более не осталось. Тогда «приходят враги и истребляют его». Но этих врагов «допустил Бог».
=========
26.Х.1916

«Первое место» - оно страшное. Оно названо в книгах ПРЕСТОЛ. И сидеть на нем - одному Богу.
Люди попаляются, приближаясь к нему. И гибнут. Погибли персы, греки, царство Александра Македонского, Рим. Царство Наполеона и «французские идеи». Теперь, я убеждён, погибнет Германия. Но все рвутся вперёд. Тайным образом именно - к ПРЕСТОЛУ. И сожигаются.
«Не стремиться вперед» свойственно двум: раку и русским. Рак так устроен. А у русских есть классическая лень.
Лень - охрана Руси. Это-то и есть её тайный омофор. Пока Русь ленива - она не заблудится и не погибнет. «Ну его к чёрту - торопиться».
=========
28.IV.1916

Когда родители «расходятся» и даже точно «холодеют друг к другу», или дети узнают, что они «изменяют друг другу» - то обычно они и весь мир вовсе не понимают того, что происходит в детях: в них утрачивается основание к своему бытию, они буквально «теряют почву под ногами», «повисают в воздухе»: потому что ведь рождены-то они из любви.
Бытие их вдруг становится пустым, ненаполненным.
Пустой мир. Пустой человек. Пустое рождение.
<...>
Как это страшно. Страшно.
О, Господи...
О, родители, родители: люби́те друг друга.
Тяжело - и люби́те.
Горько - и всё-таки люби́те.
Скучно: и однако люби́те.
========
12.II.1916

Самый основной смысл «пришествия Розанова в мир» (ибо всякий человек рождается для своего смысла и со своим особым смыслом) заключается в перемене для христианской эры понятия «добро» и «зло». Именно в открытии, что «рождение не есть зло, и христианство не имело права так сказать». В этом одном и только. <...> Но существуют браки - открыто. Всемирно человеческий институт. И брак - «начало совокуплений», которых, значит, никто не осуждает, а только нельзя их видеть, нельзя смотреть. Но это говорит о тайне и инстинкте тайны, а не об осуждении. <...> Вышло или, лучше сказать, я обнаружил, что не «любовь к ближнему» и разные прибаутки - зерно христианского мира, а признание «стыда» как показателя «греха» и позднее «по крайней мере, неприличия» совокупления и родов. И ergo: «признание деторождения лишь после совершения некоторых в своем роде очистительных жертв» (венчания).
<...>
«Поправься!» (христианству). Или: «Отменись», «отойди в сторону».
Это - не грех, а тайна, «важное из важного»: и оправдались Небеса Египта и Востока.
========
5.VI.1916

Без монастыря в душе́ невозможна никакая сила. Это и для полководца (Суворов, деревня, история воспитания) верно, и для поэта. Не говоря о мыслителе. Человечество погибает в толпе, толпою и от толпы. <...> ...человек может воспитываться только когда он один. В сущности, каждый из нас воспитывается от звезды, дерева и ночи. От сада, леса, тайны Неба. От пустыни... От сокровеннейшего, чем всё это: что он ОДИН. Тогда из него подымаются леса, дерева, сады, небеса. Потому что человек божествен и всемирен. <...> Клуб - пустыня. Азиатчина, монголы. «Конь Тамерлана всё вытоптал». И этот Тамерлан - просто суета. О, она теперь могущественнее всего. Но подождите. Суета умрет через суету. Люди будут всё меньше, жизнь всё меньше, всех стошнит, - желудок очистится и больной (человечество) выздоровеет. Только надо, чтобы гадость дошла до окончательной гадости.
==========
1.VI. 1916

Но я размышляю дальше: раз пол есть тайна, «прикровенность», и это - не поверхность его, а самое внутреннее зерно, «душа» и «глубь», то ведь, очевидно, тот акт и в таких условиях, чтобы никто не мог даже догадаться, предположить, не мог даже «допустить мысли» - и будет «наиболее отвечающим душе предмета и существу дела», то есть совокупления: он будет и наиболее сладким, невыносимо сладким. Не на этом ли основаны измены? Что «совокупление с мужем», как всем известное и раскрытое, полудоставляет радость, есть в сущности полусовокупление: а «неожиданно» и с другим - есть «опять первая ночь с Возлюбленным». «В тот час она опять потеряла невинность» - в отношении мужа: то есть как Гера в отношении Зевса, которая, по словам греков, непрестанно совокупляясь с богом - «всякий раз снова теряла девственность». Ведь острое и сущность - потеря невинности и тайна. И здесь она встает во всем своем величии.
<...>
Муж есть, и - молодой. Еще более - он любим. «Совсем почтенная семья». Но внутри ее и ему и ей до муки хочется измены: которая одна, в сущности, восстановляет «полную мысль брака»: потерю невинности, окруженную глубочайшей тайной. Всякое супружество имеет тот колоссальный дефект, что оно «на виду», что «о нем знают все», тогда как отвечает существу тайны - «чтобы никто не знал».
<...>
Тайна.
Нет существа её -
Измены.
О, это-то уже сохранится в тайне.
И вздрагивая, шепчет:
Какое блаженство! Какое блаженство!
========
11.V.1916