Филеб

С о к р а т. Значит, теперь наше рассуждение указывает нам, что в плачах, а также в трагедиях, разыгрываемых не только на сцене, но вообще во всей трагедии и комедии жизни, и в тысяче других случаев страдание и удовольствие смешаны друг с другом.

С о к р а т. Итак, наше рассуждение гласит: смеясь над смешными свойствами друзей, сочетая удовольствие с завистью, мы смешиваем удовольствие со страданием. Ибо мы раньше уже согласились, что зависть есть страдание души, смех же – удовольствие, а в этих случаях то и другое бывает у нас одновременно.

"Познай самого себя". -(Дельфийская надпись).

С о к р а т. Неведение же – зло...

С о к р а т. Нужно ли нам напоминать о гневе,

"который и мудрых в неистовство вводит,
Много слаще, чем мед, стекает он в грудь человека",

и об удовольствиях рыданий и тоски, примешанных к страданиям? -(Примечание: в скобках - слова Ахиллеса оплакивающего гибель своего друга Патрокла).

С о к р а т. Однако у нас остается еще одна смесь страдания и удовольствия.
П р о т а р х. Какая же именно?
С о к р а т. Та, которую часто воспринимает сама душа.
П р о т а р х. Каким же образом это происходит?
С о к р а т. Гнев, страх, тоску, горесть, любовь, ревность, зависть и тому подобные чувства разве ты не считаешь своего рода страданиями души?
П р о т а р х. Считаю.
С о к р а т. А не найдем ли мы, что эти страдания полны необычайных удовольствий?

С о к р а т. ...Величайшие удовольствия и величайшие страдания коренятся в некой порочности души и тела, а не в добродетели.

П р о т а р х. Ведь к разумным людям приложимо вошедшее в поговорку изречение: "Ничего чрез меру", и они повинуются содержащемуся в нем предписанию.

С о к р а т. Как говорят мудрецы, всё всегда течет вверх и вниз.

С о к р а т. Если говорить о зрении, то величина предметов зависит от расстояния, что затемняет истину и обусловливает ложность мнений...