Должен сказать, что несмотря на некоторую комичность (ну, серьезно - это гораздо смешнее, чем британский юмор аля "Трое в лодке не считая собаки" или "Пиквикский клуб"), в работе г-на Нордау есть интересные наблюдения, справедливая критика и частично сбывшиеся пророчества. Однако всерьез этот магнум опус воспринимать тяжело.
Он написан доступным языком, с упорядоченной структурой и приемами, но если в начале наш австро-венгерский Д'Артаньян старается выдерживать серьезное и критическое повествование, то, начиная с главы об Ибсене, он скатывается в какой-то натуральный стенд-ап в стиле Джейми Карра: переходит на оскорбления, язвительные комментарии, передёргивание фактов, упрощение идей критикуемых людей и так далее.
Давайте подобьем краткое саммари града его стрел в адрес всех современных ему селебрити от мира искусства:
1. В Толстого летит за "мистицизм" и примитивизм в идеях и рассуждениях. В первую очередь, яснополянскому Графу прилетает за то, что он описал в своих культовых произведениях: "Исповеди", "В чем моя вера", "Война и мир", "Крейцерова соната". В возвращении к деревне, любви к природе, вере в Бога без закрепления себя за той или иной конфессией, MAX видит умственную неполноценность признанного классика.
2. Ницше карается за идею о сверхчеловеке, манию величия, потаканию агрессии, бессмысленность большинства афоризмов и многое другое.
3. Ибсен, по мнению Нордау, просто недалекий человек, который не в состоянии довести ни одну свою мысль до логического завершения.
4. Вагнера критикуют за мифологизацию творчества, слабую текстовую основу опер, скачки на эмоциях слушателей и манию величия (заодно прилетает и главному почитателю Вагнера - королю Людвигу Баварскому).
5. Бодлер и компания низвергнуты с пьедестала за эстетику низменного, чувственного. Там же, чтобы два раза не ходить, Макс решил проехаться и по Оскару Уайлду.
6. Золя и его кружок реалистов-натуралистов наречен ни к чему не годными писаками, порнографами и извращенцами (во всех смыслах).
Также под удар попали еще ряд художников, поэтов и писателей "поменьше", но т.к. они были не настолько расхайплены в конце 19 века, то MAX посчитал, что кричащих заголовков в рецензиях и газетах он за них не получит, поэтому им отведено мало эфирного времени.
По большому счету, все перечисленное выше было попытками нащупать и внедрить в мир искусства что-то новое взамен увядающему и стремительно устаревавшему классицизму, позитивизму и другим признанным жанрам. Нордау же ведет себя как твердолобый консерватор, который совершенно не понимает и не чувствует новые веяния, не понимает причину их возникновения, но, роняя тапки, бежит критиковать, по традиции, ничего не предлагая взамен. По сути, он ведет себя как паразит, который напав на всех модных персонажей конца 19 века, выезжает на их критике в пику их популярности и обсуждаемости.
Кроме того, MAX выбирает именно таких личностей как Золя или Ницше, которые современниками оцениваются, мягко говоря, неоднозначно, и где он в своей критике точно найдет поддержку и выступит "голосом разума". Француза и без того критиковали за излишний натурализм и демонстрацию изнанки общества, поэтому нашему обличителю было удобно возглавить движение его критиков, зайдя даже несколько дальше - Золя обвиняется им не только в том, что он умственно неполноценный, но и в том, что все тома его цикла о Ругон-Маккарах - коллекция сплетен и газетных вырезок, ничего общего не имеющая с реальным обществом Франции времен Второй Империи.
А как, собственно говоря, выглядит сама критика? Как классический пример дихотомической риторики, которую он же и сам активно обличает у других. Полутонов нет - есть вырождение и здоровье, разум и безумие, норма и патология. Нордау занимается систематической подменой понятий, бросается кипой научных терминов для утверждения своей позиции, обобщением на основе небольшой выборки свидетельств и другими фальсификациями.
Схема критики (где-то с середины книги - про Вагнера он писал еще более-менее сносно) может быть представлена как нечто следующее: берем какую-то идею, видим в ней то, что хотим видеть (примитивизм, искажение, заблуждение и так далее), додумываем и оформляем в официальную позицию препарируемого "вырожденца", а затем отчаянно бросаемся ее атаковать всеми подручными средствами от личных оскорблений до постановки медицинских диагнозов.
К примеру, критика Ибсена превращается в настоящий выпуск "ЧБД" с шутовством в каждом абзаце:
После этого примера даже совестно распространяться о состоянии умственных способностей Ибсена; но так как его прокричали великим учителем в области нравственной и поэтом будущего, то психиатр несет обязанность указать еще на другие его абсурды.
Что касается более подробного разбора, то могу в качестве иллюстрации остановиться на главе про Ницше.
Помимо бесконечных упоминаний и намеков на то, что место Ницше было в дурке, а не в обществе, MAX, ознакомившись с "Так говорил Заратустра" и другими работами, делает следующие выводы:
1. Философии Ницше не существует - это малопонятный бред больного человека, который противоречит себе в каждом абзаце, не обладает способностью ясно формулировать мысли в предложения.
2. Ницше страдает манией величия.
3. Все, кто любит Ницше - такие же олигофрены как и он сам.
Вы думаете, у Нордау есть разбор идеи вечного возвращения? Кризиса нигилизма? Кризиса европейской культуры и тупика, в который она попала? Конечно же нет :) Зато вы обязательно прочитаете про плетку и женщин, про то, что Ницше не умеет писать, а также о том, что плохой усатый философ не написал брошюру "Моя философия для чайников за 5 минут" и Нордау не смог в ней разобраться. Доходит до того, что наш белопальтованный критик практически повторяет риторику нацистов (кстати, MAX и сам термин "дегенеративного искусства" для них придумал) и объявляет, что сверхчеловеки - это раса диктаторов.
Конечно, Ницше - это очень спорный персонаж и Нордау прав, когда говорит о том, что он любит противоречить сам себе, что часть его заявлений и афоризмов есть бессмысленное сотрясание воздуха. Прогрессирующее заболевание никак не помогает ему в более сдержанном и прозрачном повествовании (в поздних работах Фридрих действительно все больше и больше скатывается в манию величия, "ядовитость" и увлекается "философией молота"), однако очень во многом немецкий философ оказался прав.
Идея об уберменше - это, прежде всего, о воле к жизни (не только к власти), преодолении трудностей, независимости суждений, создании новых ориентиров и ценностей, стремлению к духовной и физической силе. На самом деле, это вовсе не мрачная и депрессивная философия, а, наоборот, противопоставление декаденству и шопенгауэровщине. Нордау хочет ткнуть Ницше в то, что тот сам не совсем здоров, а призывает избавляться от старых, больных и слабых? А что если попробовать не воспринимать каждую строчку Ницше буквально, тем более, что афористический и отрывистый стиль повествования на это и намекает? Сам жизненный путь немца и есть постоянная борьба и преодоление: от чудовищных головных болей до одиночества на творческом пути и непонимания в обществе.
Зачем во всем этом разбираться, когда можно просто в каждом абзаце называть Ницше психбольным, а всех его последователей умственно неполноценными? А самое главное - Нордау критикует Фридриха ровно за то, чем страдает сам: мания величия, претенциозность, безапеляционность в суждениях, огульная критика противоположного мнения и др. Тут у автора не просто соринка, а секвойя в глазу выросла.
Глобально, общая проблема всего разбора от мистера Нордау в том, что он совершенно иначе видит миссию искусства и философии в наступающем на него 20 веке. MAX по-прежнему ждет от литературы и живописи идеологически выверенных нравоучительных сюжетов, единство форм, стабильность линий. Он отчаянно хватается за все старое, претендуя на некую "объективность", приводя в качестве аргументов только оформившиеся первые наработки по психологии и психиатрии.
Наш образованный нормис критикует Золя за то, что тот берет сюжеты о семье Ругон-Маккаров из криминальных сводок и психиатрических лечебниц, и, якобы, убеждает читателей в том, что порочность всей этой семейки передается по наследству (хотя что-то не припомню прямых указаний на это - там больше речь о среде, в которой растет каждый из героев цикла), но при этом сам Нордау хватается за теорию о том, что все новые течения в искусстве конца 19 века - плоды психов и извращенцев, а т.к. в обществе их кол-во стремительно увеличивается, то они и набирают популярность среди подобных себе. Дегенератоапокалипсис случился, короче. Золя покусал Гюисманса, Ибсен всех посетителей его постановок в театрах и так далее.
В конце концов MAX вообще требует изоляции и цензуры для тех, кого он не понимает и кто ему не нравится, пытаясь, параллельно, спрогнозировать дальнейшее развитие общества и искусства в недалеком будущем (кстати, местами, он угадывает).
Какую оценку ставить такому произведению? В моем понимании, это продукт чисто своего времени, написанного исключительно в ответ на культурную революцию в виде всех этих импрессионизмов, символизмов, ницшеанства, толстовщины и пр. Это выражение мнения всех консервативно настроенных людей, которые не понимают и не принимают new wave. Оно безусловно имеет право на существование - находить прелесть абсолютно во всем от авангардизма до ницшеанства сложно. Но именно противоречивость этих культурных феноменов демонстрирует общий кризис общества, человеческой мысли, творчества, который, начавшись еще в конце 19 века, до сих пор не решен.
Проблема таких как Нордау в том, что за ширмой их критики ничего нет. MAX, изваляв в грязи дюжину новаторов, не предлагает решение проблемы морали, архаичности и неактуальности "старого искусства" в новом времени. Он предлагает репрессировать всех непохожих на себя, использовать литературу, живопись и музыку только в каноническом варианте и с задачами воспитания, приобщения к чувству прекрасного и так далее. Это его мнение, к нему можно прислушиваться, руководствоваться, но в той же степени это относится и к тем, кто любит Ван Гога, Ибсена и Толстого. В плюрализме мнений и разнообразии жанров и есть сила искусства и его долгожительство - каждый находит то, что отражает его мысли и чувства. Оно по определению не может быть "правильным" или "неправильным".
Однако в одном Нордау, пожалуй, точно прав. Популярность тех или иных веяний отражает дух эпохи. Поэтому когда вы не понимаете, почему Icegergert, Anna Asti, Taylor Swift, Sabrina Carpenter или вовсе ИИ-исполнители оккупируют топы музыкальных чартов, вам стоит сесть и внимательно присмотреться к обществу в целом. А культура как была, так и остается его зеркалом.
12 понравилось
