Дафнис и Хлоя

Он (Дафнис) ласков был к отцу, и к матери более, чем ко всем другим; и как будто их знал он уже давно, к их груди прижимался он и объятий их покидать не хотел: так быстро заставляет поверить себе голос природы.

Пастухом был Анхиз, а им Афродита овладела; пас коз Бранх, а его полюбил Аполлон; был пастушком Ганимед, а его владыка всех богов похитил.

А в самой середине сада, где длина и ширина его пополам разделялись, был Диониса храм и алтарь, ему посвященный. Плющ обвивал алтарь, а виноградные лозы — самый храм. Внутри же храма изображена была жизнь бога...

Здесь были и грядки цветов; одни цветы рождены землею, другие — искусства творение, розы, лилии и гиацинты — дело рук человека, а первоцветы, фиалки, нарциссы растила земля сама.

И на свирели стали они снова играть, как бы соловьев вызывая поспорить с ними в пенье; а соловьи уже откликались в чаще лесной, и скоро все лучше стала удаваться им песнь об Итисе, словно вспомнили они после долгого молчания свою прежнюю песню.

Цветы едва-едва появляться стали, — зефир их пестовал, а солнце пригревало.

Двинулся Гиппас в поход, но не стал ни полей метимнейских грабить, ни стада угонять, ни достоянье земледельцев и пастухов расхищать, полагая, что все это приличествует скорей разбойнику, чем военачальнику.

- Дафнис! Пан твой — влюбчивый бог и неверный: любил он Питию, любил он Сирингу. Вечно он пристает к дриадам лесным, не дает прохода нимфам, стада стерегущим. -(Хлоя).

Он, словно юноша, полною грудью в свирель начал дуть. И казалось, будто слышишь разом поющих несколько флейт: так звучно играла свирель.

- О преступнейшие, о безбожнейшие люди! На что вы, обезумев, дерзнули?.. От алтарей оторвали вы девушку, из которой Эрот хочет сказку любви создать. -(Пан).