Лаборатория Дубльвэ

Довольно любопытная работа мастера советской фантастики о том, что даже в, казалось бы, идиллически прекрасном далёком утопическом коммунистическом будущем, когда почти все проблемы человечества решены, при решении последних могут возникать совершенно не очевидные нюансы, связанные с человеческими страстями.

Роман (один из последних в творчестве писателя и, по его же свидетельствам, «не получившийся») посвящён поиску проблемы продления жизни. На старте это просто дружеское соперничество двух подходов от двух крупных учёных. Один – прагматик, который небольшими шагами, потихоньку улучшая общую картину движется к успеху, второй – романтик, который пытается решить проблему старения мозга. Вторым движет желание спасти мозг крупного учёного-физика и дать ему закончить главное дело всей жизни. Постепенно главная героиня романа, аспирантка Института экспериментальной медицины, понимает, что плата, которую тот планирует принести на алтарь этой идеи, слишком высока.

Первое, что бросается в глаза – это атмосфера. Торжество коммунистической идеи, люди живут в практически идеальном мире, который сильно напоминает правильную геометрию мира романа «Мы» или фильма «Гаттака». Окружающий мир практически абсолютно идеален во всех разрезах: от производственных процессов до домашней обстановки. И так же схематично прописан, очень многое остаётся за кадром. И за всем этим не стоит никакого злого гения, только лишь торжество коммунистической науки.

Характерно, что романтик Лавров не готов ставить опыты на людях, и в качестве подопытного экземпляра выбирает себя. Это, видимо, тоже по замыслу автора должно было характеризовать торжество коммунистической идеологии. Сначала результаты вполне давали надежду на прорыв науки, но потом выяснилось, что по сути романтик создал некое подобие цифрового наркотика, которое всё дальше уводило его сознание от правильного пути, которым должен идти идеологически-верный учёный.

Закончилось всё хорошо (да и как иначе-то), но роман произвёл ощущение эмулятора действительно серьёзного конфликта, который обескровили необходимостью соответствовать генеральной линии идеологии.