Избранная проза

Старичок был из числа тех людей, которые, пристрастясь к одной мысли, породнившись с одним чувством, ими только дышат и живут: музыка была его мир, его собственность

• то, что воздух для птицы. О ней говорил он с почтением, как о таинстве, с любовью, как о верном друге.

"Вот до чего я дожил! - подумал он. - Из пары калош
должен я целый вечер играть на именинах у сапожника!.."

Не трудно сделать доброе дело, трудно его выдержать.

Не надейся на других и кончай сам всякое недоразуменье.

Россия находится в странном положении. Слева Европа, … справа Восток, … Кого же слушать? К кому обращаться? Слушать обоих. Не обращаться ни к кому, а идти вперёд своей дорогой. Слушать для того, чтобы воспользоваться чужим опытом … и надёжнее, вернее стремиться к истине. На Востоке господствует чувство, на Западе владычествует мысль. А России суждено слить в себе мысль и чувство.

«… душевные совершенства лучше приятных форм».

… душевные совершенства лучше приятных форм.

Серёжа … начинал уж чувствовать, что он променял счастье жизни на приманки малодушного тщеславия.

Чудно хороша была эта женщина, чудно освещена красноватым отблеском нагоревшей свечи. Матовая бледность придавалаа ей столько прелести! Черты были так правильны, так тонки! В каждом её слове выражалась такая глубокая повесть смиренных страданий! Она была так непринужденна, так проста и так сама собой, что невольно хотелось броситься к ногам ее, высказать ей сердце и пожертвовать ей жизнью.

Голодная зависть нищей бездарности ничем не лучше спесивого богатства.