Путешествие вокруг света на корабле Бигль

Наверное, в каждой уважающей себя школе висит портрет убелённого сединами, длиннобородого Чарльза Дарвина (которого многие путают с портретом Толстого); и каждый пробегающий мимо школьник где-то там на генетическом уровне вспоминает, что человек произошёл от обезьяны. Но логично предположить, что заслуги Дарвина не ограничиваются лишь утверждением, что у обезьяны и человека был общий обезьяноподобный предок. Более того, основоположником первой научной теории эволюции считается Жан Батист Ламарк (и речи про обезьяну там не шло). Дарвин же усовершенствовал эту теорию, внеся в неё понятие "естественный отбор". Для любого же усовершенствования необходим не только багаж теоретических знаний, но и знаний практических, которые Чарльз Дарвин приобрёл во время своего почти пятилетнего кругосветного путешествия на английском корабле "Бигль". Стоит отметить, что именно благодаря Дарвину этот корабль приобрёл впоследствии мировую славу.

А ведь могло так случиться, что двадцатитрёхлетнего амбициозного выпускника Кембриджа, с рекомендациями от уважаемого профессора Генслоу, могли и не зачислить в участники дорогостоящей экспедиции. Молодой Дарвин рисковал быть отвергнут из-за... формы своего носа. Как оказалось, капитан корабля Фицрой считал себя утончённым физионогмистом и форма носа юного Чарльза не внушала ему уверенности в стойкости и решимости его обладателя. Тем не менее, Дарвина включили в состав экспедиции, не назначив ему заработной платы и не выдав средств на приобретение необходимой экипировки.

Что и говорить, работа Дарвином была проделана колоссальная. В то время как команда Фицроя осуществляла гидрографические и картографические съёмки по заказу правительства, Дарвин исследовал необычные местности, тщательно подбирая материалы для своих ботанических, геологических и зоологических коллекций, которые впоследствии он тщательно систематизировал и снабжал этикетками с исчерпывающей информацией. Даже из некоторых сухих фактов, которые не переведены в художественный вариант, можно заметить, с какой страстью Дарвин отдавался своим исследованиям и изучениям многообразной флоры и фауны, хотя и сокрушался, что ботаника ему пока не подвластна.

За пять лет команда "Бигля" побывала в Перу, Чили, Бразилии, Уругвае, на Фолклендских островах, на Галапагосских островах, в Австралии, на Таити, на Маврикии и во многих других местах. Не всё было гладко: шторм около Огненной Земли, ужасное землетрясение в Чили, до сих пор считающихся одним из самых катастрофических, угрозы индейцев. Но поскольку Дарвин всё же был натуралистом, а не писателем, такие события он описывает довольно скупо.

Рекомендую абсолютно всем, особенно таким, как я, остановившимся на том, что человек происходит от обезьяны. Лучше вооружиться картой следования "Бигля" и интернетом, чтобы смотреть на восхитетельные места его следования и почувствовать себя немного "кругосветным путешественником".

По совести говоря, надо было прочесть эту книгу ещё в прошлом веке :) когда я была рьяным биологом — молодым, работоспособным, полным энтузиазма. Но оказалось ещё не поздно, потому что «Путешествие…» Чарльза Дарвина стало для меня увлекательнейшим чтением, — как я уже докладывала своим коллегам по Виртуальному клубу книгопутешественников, это такая средняя арифметическая между Жюлем Верном, Дарреллом, «Фрегатом «Паллада» Гончарова и, пожалуй, журналом «Юный натуралист» :)

Путешествие на «Бигле» продолжалось почти пять лет. Пока экипаж английского экспедиционного судна вёл гидрографическую съёмку и составлял карты побережий, юный Дарвин, недавний выпускник Кембриджа, с упоением обследовал сушу во всём её многообразии, побывав на островах Зелёного Мыса, в Бразилии, Уругвае, Аргентине, Чили, на Огненной Земле и Фолклендских островах, в Перу, на Галапагосских островах, в Новой Зеландии и Австралии, на Кокосовых островах и Маврикии. Пять лет — с двадцати двух до двадцати семи — провёл Чарльз в этом странствии, а по возвращении, систематизировав собранные материалы с помощью коллег, написал несколько научных работ — и эту книгу. Ему к этому времени было всего тридцать.

Забудьте о пожилом, мрачном, в окладистой бороде основоположнике эволюционной теории, портрет которого вам известен из школьных учебников биологии. Поразитесь широте интересов и глубине познаний этого молодого человека, отделённого от нас почти двумя сотнями лет. Он уверенно разбирается в первую очередь в геологии, а кроме неё — в метеорологии, зоологии, зоогеографии, палеонтологии, этнографии, и лишь по части ботаники с огорчением признаёт, что знает её не слишком хорошо. В книге уже просматриваются представления Дарвина о том, что позже назовут экологией и эволюционизмом, конвергенцией и внутривидовой изменчивостью. Он доказательно оппонирует теории катастроф, выказывает завидное знакомство с научной литературой тех лет по самым разным отраслям естествознания, не чужд чувству прекрасного не только в природе, но и в произведениях искусства. При описании автором пейзажей неоднократно вспоминала книги Ганзелки и Зикмунда — отраду раннего детства. Чудесной приправой к повествованию является мягкий юмор рассказчика, пронизанный самоиронией.

Да, натуралист Дарвин обследует местность и собирает обширные коллекции. А кроме того, поднимается на горные вершины, попадает в сильнейший шторм возле Огненной Земли и в одно из самых катастрофических чилийских землетрясений, участвует в спасении потерпевших кораблекрушение моряков, остерегается нападения индейцев, пробует на вкус пуму и ящерицу, общается с генералом Росасом, наблюдает разрушение ледника, изучает медные рудники и золотые прииски, чуть не топит маленькую жабу :) и… предсказывает истребление человеком фолклендской лисицы. Через 42 года, ещё при жизни Дарвина, была убита последняя фолклендская лисица, и этот вид исчез с лица земли. Меньше двух веков потребовалось «царю природы», чтобы напрочь уничтожить своеобразное эндемичное животное.
Конечно, одна из самых интересных глав в книге посвящена Галапагосским островам. Именно здесь Дарвин обнаружил невероятно высокую долю эндемиков (то есть живых существ, встречающихся только в этом месте и более нигде). Среди морских моллюсков таких набралось 47 из 90 видов, среди высших растений — 100 из 185 видов! А бросающаяся в глаза разница в фауне и флоре отдельных островов, находящихся совсем рядом друг с другом, подтолкнула Дарвина к первым научным выводам, из которых со временем выросла эволюционная теория.

Для тех, кого загодя пугает наукообразие текста, сообщаю: нормально читается книга, особенно если время от времени поглядывать в интернет с целью выяснить, как выглядит то или иное животное или где находится очередной географический пункт, о которых пишет автор. Дарвин никого не пытается «обморочить учёностью» — наоборот, книга рассчитана на массового (образованного) читателя — причём первой половины XIX века.
Любопытно в этом плане резюме XI главы. В нём Дарвин, обобщая информацию о флоре и фауне южного полушария, для удобства «переносит» южноамериканские широты на понятные читателям географические объекты Европы:

Интересная деталь: своим спутникам по путешествию Чарльз уделяет в книге минимум внимания, кое о ком обмолвившись всего несколькими словами (не это является для него темой повествования), но он живо интересуется всеми народами, с которыми встречается на протяжении экспедиции. Вызывают восхищение его гуманизм, его прогрессивные (особенно для тех времён) взгляды, пишет ли он о дикарях Огненной Земли или каторжниках Австралии.

Ещё один совет будущим читателям этой замечательной книги: не читайте её залпом, откладывайте время от времени в сторонку. Например, по главе в неделю — в самый раз. Так будет живее ощущение, что каждая из глав — это новая почта, доставленная парусником из дальних, головокружительно экзотических краёв, откуда вечный путешественник Чарльз Д. пишет свой дневник натуралиста.

Факультативная часть: к вопросу о преимуществах бумажных книг...

ПОДКАТ: Серьёзные минусы электронной версии книги
Я как настоящий исследователь и естествоиспытатель :) должна придерживаться фактов, даже если они огорчительны. Допускаю, что мало кому книга «Путешествие вокруг света на корабле «Бигль» попадётся в руки в бумажном виде. А электронная версия, обитающая в сети, не всегда радует.
Во-первых, видимо, это архаичный перевод (похоже, что С. Соболя, хотя источники и тут могут врать). Приведу несколько примеров: «поблизости от Андов», «не евши и не пивши», «гаучосов», «ольдермен», «произвести» вместо «провести», «льяносы», «инъицированный», «произведение» (в смысле растение).
Во-вторых, само качество электронки оставляет желать лучшего: очень часто пропущены буквы, слова, а иногда, судя по всему, нижняя строка сканируемой страницы, но особенно часто почему-то — окончания слов, поэтому приходится по контексту догадываться, что «существу» — это «существуют», «солян» — «соляных», «при» — «прибитая», а «жн» — то ли «живых», то ли «животных» (все примеры взяты с одной страницы, к счастью, такие сгущения встречаются в основном на первой сотне страниц) или «пейзаж казался B3ODV гармоничным (если позволительно так выразиться)». Нет, не позволено!!! :) Я уж не говорю об обычных ошибках распознавания: «бблыпих» вместо «больших», к примеру.
Распознавание обилия латинских названий тоже создаёт проблемы. Так, одно и то же животное (один из видов броненосцев) назван то пичи, то nuru.
В-третьих, главный фейл — отсутствие примечаний, которые, судя по цифрам, не преобразованным изготовителем электронной копии в сноски, были предусмотрены к каждой главе отдельно (цифры выделены мной):

Отсутствуют также и собственно сноски, помеченные в основном тексте звёздочками.

Недобросовестная копия — таков мой вывод.
Если же вы закалённый корсар книжных морей интернета и вас не пугают такие глупости — счастливого плавания!

Я считаю, что эта книга должна быть в библиотеке всякого учащегося средней школы, и расскажу, почему. Но сначала должна предупредить. Издание 1936 года, которое я нашла у себя дома, было сокращено и отредактировано советским издателем из идеологических соображений. Не знаю, что именно он удалил и изменил - в целом, текст не выглядит пострадавшим - но, возможно, желающим прочитать полную версию следует поискать более современное, или наоборот, дореволюционное издание, буде такое существует.

Итак, это путевые заметки, можно сказать, модный сегодня трэвелог, только без айфона и снобизма. Не "Есть, молиться, любить", а скорее "Стрелять, наблюдать, анализировать".

В молодости Дарвин посетил края, которые до сих пор остались для нас с вами экзотическими: Южную Америку, Австралию, Новую Зеландию, острова Тихого океана. Разве что Тенерифе и Маврикий стали популярными курортами. До сих пор интересно читать о жизни там, где вряд ли когда-либо побываешь. Во времена Дарвина это были места, где величие природы оттеняло низость человека. Еще не вырубленные леса, не загрязненные реки и не вымершие животные, а также рабство, нищета, колонизация силами ссыльных и истребление коренных народов. Да еще "повезло" - Дарвин как раз застал чудовищное землетрясение в Чили.

Дневники натуралиста показывают, как работает ум исследователя. Всякий валяющийся камень, ползающий червяк, окаменевшая раковина для Дарвина -свидетельство тех титанических изменений, что происходили на Земле. Именно эти свидетельства его и интересовали, в первую очередь, до создания концепции естественного отбора было еще далеко. Подробнее о спорах о прошлом Земли, которые велись современниками Дарвина, можно прочитать в солидном предисловии О. Кузнецовой.

Заметки Дарвина помогают понять, как именно он пришел к прославившей его теории, сделать представление о ней более глубоким. Меня, лично, сегодня больше расстраивает не столько подъем религиозного мировоззрения, сколько некорректность людей, которые казалось бы на стороне мировоззрения научного. Стоит появиться новости о какой-либо нелепой смерти, и вы почти гарантированно найдете в комментариях к ней якобы остроумное замечание: "Ну а что? Естественный отбор в действии". Грубость и глупость, которую сам Дарвин бы не высказал никогда. Из уважения к его памяти и памяти ученых, оспаривавших, доказывавших и развивавших его идеи, стоило бы воздерживаться от такой вульгарности.

Интересно узнать, каким человеком был Дарвин, каким человеком нужно быть, чтобы прославиться так, как он. К началу экспедиции ему всего 22 года. Страстный охотник и коллекционер, но не такой уж увлеченный студент. Уважительный и любящий сын и брат. Он вынослив и легок на подъем, хотя не отличается крепким здоровьем. Его ранит всякая социальная несправедливость, и он отчетливо осознает привилегии своего класса. Крайне любопытен, наблюдателен, доброжелателен, не брезглив и не трус. Верующий и патриот, не склонный навязывать свои убеждения, терпимый к другим и остроумный. В нем нет ничего ни от "безумного ученого", ни от "социального дарвиниста". Сегодня шокировать может разве что его увлечение охотой и рассказы в духе "я подкрался к лисе и убил ее ударом палки".

Завершу тем, что это одна из тех книг, которые так и толкают читателя к набору из кресла, пледа и горячего мате. Дорогая, ты пишешь "мате" так, словно в этом есть что-то плохое. Кстати, Дарвин, путешествуя с гаучос, тоже его пил.

Подробнейшие путевые заметки Чарльза Дарвина, погружают нас в мир стран Южной Америки, островов Тихого океана, Австралии и Новой Зеландии. Лично меня удивило, какой все-таки был образованный молодой человек (на момент экспедиции ему всего 22 года), как детально он смог описать не только флору и фауну стран где побывал, но и быт населения, их необычные обычаи и взгляды. Причем, несмотря на документальное повествование, иногда казалось , что читаешь увлекательный приключенческий роман).

Да, пожалуй не стоит читать эту книгу сразу целиком (как это сделал я), думаю надо неторопливо отнестись к каждой главе и вникнуть в суть читаемого, как ученый, который не торопясь, скурпулезно собирает факты. А описание курьезных случаев из жизни туземных племен, добавляет хорошего настроения).

Страницы в издании 1955 года неравномерно желтые, где-то этот оттенок яркий, где-то едва намечен, а где-то лишь рассыпан веснушками. В книге там и сям попадаются странные иллюстрации в 1/8 страницы, по 3-4 в блоке, с гордым наименованием «вид того-то там-то», хотя разглядеть при всем желании трудно, поэтому вид Кальяо вряд ли сильно в таком варианте отличается от вида Сиднея. Орфография дореформенная, поэтому глаз будет спотыкаться об «итти», «пловучий», «попрежнему» и «во-время». Для усиления эффекта старины автор предисловия в 1955 году, рассказывая о влиянии Дарвина, говорит, что его высоко ставили классики марксизма, в том числе и Сталин (одно из самых поздних упоминаний Иосифа Виссарионовича в таком ключе на моей памяти). Вместе c неторопливым стилем самого Чарлза все это настраивает на особое чтение, чтение чего-то важного и значительного. Вот Оруэлл когда-то пытался объяснить разницу в восприятии Коммунистического интернационала и Коминтерна, так вот антураж книги Дарвина, по крайней мере ее советского издания середины XX века, – это как Коммунистический интернационал, что-то кумачовое и серьезное.

Но нет, автор задорен и молод. Пусть русский перевод выполнен по второму изданию, переработанному, когда автор возмужал, создал уже свою теорию происхождения видов (но все еще не решался опубликовать), пусть, текст все равно говорит нам, что этот молодой человек восхищается тропиками, негодует на работорговцев, поражен звездным небом в Кордильерах. Он прям, порывист и несдержан, несдержан, конечно, для закованного в броню приличий англичанина. Боже, сколько здесь оценочных суждений и неполиткорректных высказываний! Ладно если бы только о дикарях, пусть он расистски (по современным понятиям) относится к огнеземельца и маори, но как он костерит бразильцев, пинает французов и возносит англичан, сколько в этом самолюбования и чванства! При этом за мейнстримом своего времени видно нормальное отношение к низшим классам, очевидная даже симпатия, то, что позволило ему сделать тот самый шаг, который потом обессмертил его имя. Социальный дарвинизм был Дарвину чужд, и это прекрасно.

Книга похожа на что угодно, только не на монографию, как ее понимают сейчас. Это блог о путешествиях, это семантика Пришвина, цветастые рассказы о биогеоценозах по пути «Бигля», это критика нравов и восхищение разнообразием мира, пересыпанное теориями коралловых рифов, точным подсчетом видов жуков и птиц тут и там и рассказом о том, что они ели на перевале в Андах. Вместе это все и затягивает, и удивляет. Что-то мы утратили, наивность восприятия мира и его красок и прекрасное дотошное, непозволительное занудство. Чарующая комбинация! И я говорю это без всякой иронии, титаны XIX века были крайне любопытными уверенными в себе людьми, и сделали они так много, что их по-прежнему любопытно читать.

Мир джентльменов, которые могут себе позволить уехать на пять лет, перемещаться между континентами и думать о высоком, о постижении великого плана природы (считайте, что меня снедает легкая зависть). Мир, в котором перепалки были не в интернете, а на страницах книг, но манеры в этом плане не сильно отличались. Любопытно, что важным источником для Дарвина, судя по количеству ссылок, были английские переводы отчетов о путешествии Коцебу. И, если уж мы говорим об источниках, насколько же это были другие времена! Половину книги занимают байки, рассматриваемые порой очень критически, но байки – тот натуралист видел, что то животное вот так прыгает, а тот – что так, лично Дарвин видел второй вариант, поэтому, надо полагать, прыгает оно по второму типу. Ученые мужи ставят эксперимент над птицами, пытаясь уличить их в наличии обоняния, и результаты эксперимента заверяются не методологией и воспроизводимостью, а словом экспериментатора и еще шести джентльменов. Насколько информация стала доступнее!

Из ненаучных источников понравилось мне упоминание «Мазепы» Байрона, особенно время и место для упоминания – в пампасах Южной Америки во время экскурсии с гаучо. Еще раз наши края всплывают в разговоре о сибирских низменностях, которые на поверку оказываются прикаспийскими. Какая разница, там рядом, почти.

Пять лет, пять лет скачков по карте. Пока корабль занимался картографированием побережья, Дарвин сходил на берег и путешествовал то в пампасы, то через перевалы, то залезал на горы на островах и континентах. Вулканы извергались, земля тряслась, индейцы восставали и воевали с аргентинскими военными вождями, а Чарлз скользил мимо всего этого, убивал несметные сонмы животных (это отличительная черта всех великих натуралистов, другие времена), подкрадывался и бил, стрелял, препарировал и вскрывал. Пелевин в своем знаменитом рассказе «Происхождение видов» выставил Дарвина бойцом смешанного стиля, но и на самом деле уровень обыкновенной жестокости натуралиста в те времена зашкаливал, тут и фантазия демиурга современности не требуется.

Карта первая

В конце книги есть пара раскладывающихся карт. Такие книги как-то по-особенному трогают меня так высоко задранной планкой. Сентиментально, но удивительно приятно. Это как-то странно соответствует самой удивительной значимости чьего-то частного путешествия почти двести лет назад. Вот тут он смотрел с острова в Тихом океане на пламя вулканов Кордильер, вот тут ругал французов за нерадивость, вот тут поносил бразильцев за работорговлю. Экая глыба, экий человечище.

Карта вторая

P.S. Недавно в «Науке и жизни» пытались разобраться – почему музей Дарвиновский, а заповедник Дарвинский. Книга подарила мне косвенное дополнение к этой истории. Сейчас фарфор веджвудский, а вот в 1955 году был веджвудовский. Да здравствуют языковые нерегулярности!

Наверняка с каждым случалось, когда ваши ожидания от книги совершенно не совпадали с реальностью. Вот и с этой книгой у меня случилось именно так.
Я ожидала наверное чего-то на подобие книг Дж.Даррелла, красивое описание мест, интересные истории про животных. И не сказать, что ничего подобного в книге не было. Но все это было щедро разбавлено огромным количеством научных терминов, подробнейшими описаниями растений, животных и их привычек и пространными рассуждениями на различные профессиональные темы. Особенно тяжело мне было читать про исследования моря и всяких его мелких обитателей.

Нельзя сказать, что книга совершенно не интересна, но по большому счету, я думаю, что по достоинству оценить ее сможет лишь человек у которого есть образование в сфере зоологии или ботаники.

Оценка 6 из 10

«Путешествие натуралиста вокруг света на корабле «Бигль» — книга более чем заслуживающая внимания по целому ряду причин: во-первых, она написана Чарльзом Дарвином; во-вторых, еще до того, как из-под его пера вышло знаменитое «Происхождение видов» и содержит среди много чего прочего и первые идеи будущей великой теории; но и это еще не все, в-третьих, это по-настоящему увлекательная книга о путешествиях, а рассказы о путешествиях интересны, даже когда повествуют о приключениях бродяг, путешествие же незаурядной личности, которое привело к более чем незаурядным результатам, — увлекательно в высшей степени.
Бриг «Бигль» был разведывательным судном британского военно-морского флота. И экспедиция его, в которой принял участие Чарльз Дарвин, имела соответствующий характер. Девятнадцатый век — век максимальной колониальной экспансии Великобритании. Время, когда она безо всякого стеснения захватывала бывшие колониальные владения других колониальных империй Европы, расположенные во всех уголках земного шара. Волна революций, прокатившаяся по латинской Америке, привела к возникновению на месте старых испанских колоний целого ряда крайне слабых молодых государств, на разработку природных богатств которых уже успел накинуться в частном порядке хищный английский бизнес. Естественно все это вызывало вполне понятный «кулинарный» интерес к южно американскому континенту со стороны правительства Англии. Но для планирования любого вторжения прежде всего нужны хорошие точные карты, именно для их составления в пятилетний разведывательный вояж и был отправлен десяти пушечный бриг «Бигль». Попутно он должен был взять к себе на борт целую группу ученых натуралистов. Тем более, что получаемые ими данные о природе края и о характере местности могли быть равно полезны как для развития науки вообще, так и для планирования вполне конкретных военных операций.
Несмотря на то, что экспедиция была, мягко выражаясь, не вполне научной, для тогда еще очень молодого Дарвина это был замечательный шанс повидать мир, расширить свой научный кругозор: и как биолога, и как геолога — Дарвин отправился на «Бигле» в качестве штатного геолога, — и он просто не мог не воспользоваться предоставившимся ему шансом. Благодаря чему мир получил великого ученого, чей талант быстро раскрылся благодаря обширной полевой работе и обилию свежих впечатлений от необычных для европейца ландшафтов природы, культуры и быта жителей южного полушария, и в добавок, мы получили замечательную книгу — одну из лучших книг о дикой природе и путешествиях, сочетающую в себе для современного читателя научную, культурную и историческую ценность.
А самое замечательное, на мой взгляд, в ней то, каким легким, ровным, спокойным и открытым стилем она написана. Дарвин ведет настоящую доверительную беседу со своим читателем, благодаря чему, читая его книгу, как-то незаметно для самого себя уносишься из-за письменного стола от настольной лампы и из мягкого кресла сквозь высокие плотные страницы книги в мир бесконечных равнин и острых, отвесных гор Южной Америки, под нескончаемый, непрерывный дождь сырых и диких горных лесов Огненной Земли, на сотрясаемую мощными землетрясениями узкую полоску побережья Чили, минуешь низкие тонущие атоллы и высокие скалистые острова Тихого Океана, посещаешь пока еще населенную маори Новую Зеландию на самой заре ее колонизации и Австралию, ушедшую не намного дальше. Так же незаметно ты оказываешься рядом с самим Чарльзом Дарвином на одном из бивуаков на пустынных аргентинских равнинах у горящего костра и лежащих вокруг него гаучо. И здесь Дарвин предстает перед нами не как забронзовевший классик, не как маститый бородатый ученый со всем известных со школьной скамьи портретов, а как умный, проницательный, немного замкнутый, талантливый молодой человек, перед которым постепенно раскрывается книга природы, и он внимательно читает ее вместе с нами. Тут уже просто невозможно оставаться отстраненным читателем: сам Дарвин и люди, путешествующие вместе с ним, становятся близкими и хорошими знакомыми. Когда дела заставляют прервать на некоторое время чтение, через какое-то время ловишь себя на мысли, что начинаешь скучать по ним, и с тем большим удовольствием потом снова открываешь оставленную книгу.
Второе, что удивляет не менее сильно, это то, как один и тот же человек может делать такие глубокие и верные выводы в том, что касается мира живой и неживой природы, и так глубоко и систематически заблуждаться в том, что касается социальной жизни людей, регулярно путая причины и следствия, последовательно воспроизводя заблуждения, присущие своей социальной группе, и практически никогда не выходя в своих суждениях за одобряемые ею рамки. Причиной этого может быть только глубочайшая изоляция, разделявшая в то время слои английского общества. Поразительно, но вьюрки Галапагосских островов оказываются в таком случае ближе и понятнее Дарвину, чем англичане из других социальных групп, аборигены же южных морей и вовсе представляют из себя вечную неразрешимую загадку — отталкивающую и пугающую, вызывающую у Дарвина одновременно сочувствие на уровне разума и отвращение на уровне чувств.
Но то, что Дарвин не скрывает от читателя своей книги ничего из того, что он видит, чувствует и думает, нисколько не умаляет ее незаурядных литературных достоинств, и даже более того, напротив, добавляет ей как художественной силы, так и научно-исторической ценности. И ценность эта ничуть не становится меньше от того, что мы не во всем можем разделить чувства и мнения автора.

Дарвина очень приятно читать. У него определенно есть писательский талант, он умеет одинаково увлекательно и рассказать забавную историю, и описать наблюдения за природой.

Сфера наблюдений натуралиста Дарвина чрезвычайно обширна: зоология, ботаника, геология, палеонтология, социология. Он анализирует буквально все, с чем сталкивается. Ученый упоминает столько собранных гербариев и чучел, что становится крайне интересно: где он хранил свою коллекцию? “Бигль” плавал почти 5 лет, и материала было накоплено явно очень много.

По записям видно, насколько Дарвин увлечен своим делом. Мельком он описывает претерпеваемые лишения (одни блохи чего стоят, а в южноамериканских городах несколько раз сталкивался с беспорядками на фоне смены власти). Но все же позитива гораздо больше. Порадовали места, в которых Дарвин описывает впечатления от увиденного и пережитого: есть весьма поэтичные строки, особенно про Огненную Землю. Чувствуется, как тяжело порой приходилось путешественникам.

Подавляющее большинство книги посвящено Южной Америке. Это связано с задачей, поставленной перед экспедицией: осуществить детальную съемку восточных и западных берегов Южной Америки. Была и вторая задача: хронометрические измерения в последовательном ряде точек вокруг земного шара для точного определения меридианов. Натуралист Дарвин был бесплатным приложением к этой экспедиции.

В заметках Дарвина больше наблюдений, чем выводов, что логично. Любопытно было читать о геологии и теориях возникновения атоллов. Но лучшее в книге – это само повествование. Приятно почитать эти заметки не как нон-фикшн, а как спокойную английскую классику. Временами скучновато, поскольку Дарвин очень скрупулезен: то виды растений подсчитывает, то изучает содержимое желудка ящерицы. Но имеют место и бытовые подробности, и юмор, и возмущения по поводу рабства и тяжелого труда. Впрочем, все это не слишком эмоционально, но достаточно трогательно.

Едва ли в книге много актуального на сегодняшний момент, и в историческом контексте она не очень интересна. Но определенное очарование, благодаря личности самого Дарвина, в ней есть, и не зря книгу переиздают.

В 22 года, сразу по окончанию университета Дарвин отправляется в кругосветное путешествие. Путешествие длилось 5 лет. Судя по книге, у него было 3 задачи, первое это сбор сведений о флоре и фауне, второе это антропология (он  не описывает культуру, одежду, обычаи, происхождение туземцев, лишь поверхностные данные) и третье это геология.  Интерес Дарвина явно вызывает животные, он скудно и скучно описывает минералы, растения, людей а когда начинает описывать животный мир, это на 2-3 страницы как минимум.

Есть хорошая цитата, где он говорит, что куда бы ни ступила нога европейца, туземного жителя ждет смерть и мучения.

Книга очень хорошая, много рисунков.

Тот самый Дарвин, тот самый Бигль, те самые вьюрки. Вот она, возможность проследить ход мысли ученого, посмотреть то, с чего всё начиналось. Собственно, ожиданий у меня от книги не было никаких - я вообще не думала, что тут будет что-то, кроме главы про Галапагосы и вот это вот всё. А тут есть. Тут такое!
Во-первых, неожиданный бонус - это легко читается. Это не научпоп, а дневники британского джентльмена, вот именно этим, узнаваемым стилем написанные, поэтому много что напоминающие, уютные такие.
Во-вторых, для меня было сюрпризом, что Дарвин - не просто биолог, а человек увлеченный загадками этого мира, который решил не мелочиться, а интересоваться вообще всем, что под руку подвернулось. Поэтому в каждой главе есть и описание местности, непременно с рассуждением о том, как вот это всё образовалось, из каких пород состоит, и как бы это поисследовать бы. Описание, разумеется, всех встреченных букашек - таракашек - такое, в свободной форме. Но, опять же с рассуждениями о том, почему оно вот так, как оно сюда попало и что оно здесь кушает. И можно ли его скушать. Описание быта и нравов местного населения - практически в тех же терминах, что и про букашек. То есть, буквально - утром я встретил интересного паучка, вот с такой вот паутинкой. А вечером - местного жителя, с вот таким вот лассо, которое он делает так-то и так-то. Описание политического устройства в данной стране , с рассуждениями о ценах на недвижимость и рациональном ведении хозяйства на земле.
Да. Это на самом деле так мило - то, как такой типичный британец проходит по миру как, разумеется, хозяин. И нигде не чувствует себя лишним, и до всего ему есть дело, и по каждому! каждому вопросу у него есть ценное мнение. Если ещё учесть, что Чарльзу на момент начала экспедиции было слегка за двадцать - милота вообще зашкаливает.
Ещё я сейчас не к месту приведу цитату, вроде как образец стиля, но на самом деле потому, что тут про капибару, а она - моё тотемное животное.

Да, кстати. Тут часто будет не совсем про описание и исследование зверушек, скорее про догнать и убить. И съесть, опционально. Потом исследовать, конечно, шкуру - в музей. Сама идея о том, что можно съесть, к примеру, ягуара или страуса - открывает новые горизонты, да, почему бы и нет.
И ещё кстати. Единственная вещь, о которой я в итоге сожалею - это то, что читалась книга с читалки, без картинок. За каждой непонятной "птицей-глупышом" приходилось гугл навещать.