Иногда оковы лучше свободыИщете смысл, а творите такую бессмыслицу, что и не придумаешьСтранно, что мне приходится запрещать вам именно то, что вы сами должны были бы запретить себе.

Свобода, возможная в наши дни, растение чахлое

Как далеко мы можем продвинутся, стоит нам только полностью отказаться от от самих себя

Высшие цели, если они вообще достижимы, требуют и высших усилий

Меня привлекают прежде всего те, кто призван давать ответы, те же, кто вечно пристает ко мне с вопросами, на которые у меня по большей части нет ответа, мне противны. Да и потом, кто же не любит спрашивать, покуда он юн...?

Почему же ты других упрекаешь в молчании, а сам молчишь?

Лишь собачья среда открывала мне смысл собственных моих вопросов

Ты можешь отстраняться от страданий мира, это тебе разрешается и соответствует твоей природе, но, быть может, как раз это отстранение и есть единственное страдание, которого ты мог бы избежать.

Оно было такое же, как при жизни, на нем не было никаких признаков обещанного избавления: того, что обретали в этой машине другие, офицер не обрел; губы были плотно сжаты, глаза были открыты и сохраняли живое выражение, взгляд был спокойный и уверенный, в лоб вошло острие большого железного резца.

А в чëм смысл этой огромной организации, господа? В том, чтобы арестовывать невинных людей и затевать против них бессмысленный и по большей части – как, например, в моëм случае – безрезультатный процесс. Как же тут, при абсолютной бессмысленности всей системы в целом, избежать самой страшной коррупции чиновников? Это недостижимо, тут даже самый высокий судья не останется честным.

Поменьше думайте о нас и о том, что вас ждëт, думайте лучше, как вам быть.

Дело в том, что защита как таковая законом не разрешена, закон защиту всего лишь терпит,  но даже по поводу того,  допускается ли само это терпение в соответствующих статьях закона, дл сих пор ведуться споры.

Как же тут, при абсолютной бессмысленности всей системы в целом, избежать самой страшной коррупции чиновников? Это недостижимо, тут даже самый высокий судья не останется честным.

- Доказательства, предъявляемые суду официально, да, не действуют, - изрек художник, воздев указательный палец и как бы обращая внимание К. на важное, опрометчиво упущенное им обстоятельство. - Но всё обстоит совершенно иначе, когда что-то предпринимаешь неофициально, за кулисами, в совещательных комнатах, в коридорах, или, к примеру, хотя бы здесь, у меня в мастерской

Да только так уж заведено у нас исстари, что белье - оно стражникам причитается, и завсегда так было, вы уж поверьте; оно и понятно, сами посудите, ну что там какое-то белье для человека, на которого такое несчастье свалилось - под суд угодить, под стражей очутиться. Но если он официально об этом заявит - нашего брата всенепременно наказывают

– Значит, ни одного оправдания, – повторил К., словно обращаясь к себе и к своим надеждам. – Но это только подтверждает мнение, которое я составил себе об этом суде. Значит, и с этой стороны суд бесполезен. Один палач вполне мог бы его заменить.