Цитаты из книги De Profundis

"Даже Боги не в силах переменить прошлое". Христос показал, что это доступно даже самому отпетому грешнику.

Конечно, грешник должен каяться. Но почему? Только лишь потому, что без этого он не сумеет осознать то, что сотворил. Минута раскаяния - это минута посвящения. И более того. Это путь к преображению собственного прошлого.

Истина в Искусстве - это единение предмета с самим собою; внешнее, ставшее выражением внутреннего; душа, получившая воплощение; тело, исполненное духа. И поэтому нет истины, которая сравнилась бы со Страданием. Порой мне кажется, что Страдание единственная истина. Иные вещи могут быть иллюзиями зрения или вкуса, созданными для того, чтобы ослепить глаза и притупить вкус, но из Страдания создана Вселенная, а дети и звезды рождаются в муках.

Моя жизнь была абсолютно бесплодной и нетворческой, пока ты был со мной рядом

Я вижу новые открытия в Искусстве и в Жизни, и каждое из них новая грань совершенства. Мне хочется жить, чтобы исследовать то, что стало для меня новым миром.

Ты требовал без учтивости и принимал без благодарности. Ты дошел до мысли, что имеешь право не только жить на мой счет, но и утопать в роскоши, к чему ты вовсе не привык, и от этого твоя алчность росла…

Самое страшное зло – поверхностность. Всё, что осознано, – оправдано.

И пусть мне придётся спать летом в прохладной траве, а зимой – укрываться в плотно сметанном стогу сена или на сеновале в просторном амбаре, – лишь бы любовь жила в моем сердце.

Чувство долга – самое чёрствое из чувств, связывающих двух людей.

Если Ненависть ослепляла твои глаза, то Тщеславие скрепило твои веки стальной нитью.

Но нет в мире ничего столь неправедного, чего дух Человечности, то есть дух Любви, дух Христа, обитающий вне храмов, не смог бы исправить, пусть не до конца, но, по крайней мере, настолько, чтобы несправедливость можно было снести, не ожесточаясь сердцем.

О, если бы твою душу, как и следовало бы, ради твоего же блага, изранила жалость, согнуло рас-каяние, сокрушило страдание, ты выбрал бы не такое обличье, чтобы войти под его прикрытием в Обитель Скорби… Но все мелочи жизни — только символы. И все горькие уроки жизни скорее всего мы получаем через них.

В одной из лучших своих драм Эсхил рассказывает о вельможе, который вырастил в своем доме львенка, детеныша льва, и любит его за то, что тот, радостно блестя глазами, прибегает к нему и ласкается, выпрашивая подачку, весело глядящий на руки, ласковый по принуждению желудка. Ho зверь вырастает, в нем просыпается инстинкт его породы, нрав предков, уничтожает и вельможу, и его семью, и все, что им принадлежало.

«И самое страшное не то, что эта жизнь разбивает сердце – сердца создаются, чтобы быть разбитыми, – но то, что она обращает сердце в камень»

« – каждый, как бы он ни был велик или ничтожен, может погибнуть лишь от собственной руки»

«В камере вечные сумерки – и вечный сумрак в сердце»

«У нас царит единственнре время года – время Скорби. У нас словно бы отняли даже солнце, даже луну»

«.. я сидел среди развалин моей прекрасной жизни, раздавленный тоской, скованный страхом, ошеломлённый болью. Но я не хотел ненавидеть тебя»

Радость и Смех могут скрывать за собой натуру грубую, жёсткую и бесчувственную. Но за Страданием кроется одно лишь Страдание. Боль, в отличие от Наслаждения, не носит маски