Голова профессора Доуэля

Недостаток движения тела заменяется интенсивным движением мысли мозговых клеток.

Гнев не рассуждает.

Живые организмы - та же лаборатория, где происходят самые изумительные химические процессы, но лаборатория, не требующая участия человеческих рук.

В наших университетах можно работать только по шаблону. Всякая революционная научная мысль возбуждает тревогу и опасения. За вами следят ассистенты, студенты, лаборанты, доценты, корреспонденты, ректор и даже представители церкви. Попробуйте при таких условиях революционизировать науку! Вас засмеют, утопят в интригах прежде, чем вы добьётесь какого-нибудь результата.

Ум не шапка, чужой не наденешь.

И какой смысл молчать? Как будто я не могу читать ваши мысли? "Ты хочешь свести меня с ума, - думаете вы сейчас, - но это тебе не удастся". Будем говорить откровенно. Нет, удастся, милая барышня. Испортить человеческую душонку для меня не труднее, чем повредить механизм карманных часов. Все винтики этой несложной машины я знаю наперечет. Чем больше вы будете сопротивляться, тем безнадежнее и глубже будет ваше падение во мрак безумия.

Недаром Равино оборвал разговор и неожиданно ушел из камеры. Хороший психолог, он сразу разгадал, с кем имеет дело, и даже не пытался применять свои инквизиторские таланты. С Артуром Доуэлем приходилось бороться не психологией, не словами, а только решительными действиями.

Для доктора Равино Мари Лоран была "трудным случаем в практике". Правда, за время ее работы у Керна нервная система Лоран была сильно истощена, но воля не поколеблена. За это дело и взялся Равино.

Хе-хе! На блюдо попала голова не только Иоанна, но и самой Саломеи. Недурная будет встреча.

И Никола рассказал мне на своём бедном словами, но богатом образами и меткими выражениями языке удивительную историю.

Дед, к которому мы полетим, сердитый добряк. Редька с мёдом. Вы ему только не противоречьте, когда он будет о философии толковать. Иначе он расстроится и будет дуться на вас всю дорогу до Луны. А в общем чудесный старик. Мы его все любим.

Положение моё осложнялось. Директор советовал не давать Тюрину много философствовать. Крамер предупреждает — не злить старого астронома-философа. Придётся быть дипломатом...

Вчерашний труп - сбежал.

Вечерами на них нападало раздумье. Необычайность существования заставляла даже эти простые натуры задумываться над вопросами жизни и смерти.

— ...А вдруг она придёт и потребует отдать ей своё тело?
— Кто она?
— Мёртвая.
— Но ведь у неё не будет ног, чтобы прийти, — смеясь, отвечал Керн. — А если и придёт, то выскажете ей, что это вы дали её телу голову, а не она вам тело, и она, конечно, будет благодарна за этот подарок.

Руки её проворно и ловко касались головы. На лице головы было выражение довольства.

Разве воскресение из мертвых не было тысячелетней мечтой человечества?

Кризисы, революции, войны - это всё ужасно. Но то,что ужасно для масс, может быть совсем не ужасным для отдельных людей.

Люди всегда найдут, из-за чего ссориться.

Что за несчастная судьба! Сорок лет жизни потратить на то, чтобы сделать людей счастливыми и причинить им столько несчастий…

Я гляжу на небо. И что больше всего поражает мой ум? Вечное движение. Движение — это жизнь. Остановка движения — смерть. Движение — счастье. Связанность, остановка — страдание, несчастье. Счастье в движении — движении тела, мысли.