Журавлёнок и молнии

Знаешь, романтика — штука полезная, но жить тоже надо по-человечески.

— А ты чего сердитый?
— Жизнь такая, — меланхолично откликнулся Максим. — Одни непхиятности… В велосипеде тохмозов нет. На дом наехал, колготину похвал. Видишь, дыхка…

— Мы все беззащитные, — откликнулся Горька.
— Почему? — удивился Журка.
— А нет, что ли? Что хотят с нами, то и делают. Захотели — погладили, захотели — пинка дали…

Эти горластые тетки всегда правы.

Если человек все время чем-то недоволен, разве он может устроить праздник?

Русская литература, дорогие мои, существует на свете для того, чтобы доставлять людям радость, а не огорчения...

То и дело записи в дневнике! "Улыбался на уроке грамматики! Бегал на перемене! Опять драка! Не принес в школу макулатуру..."
Черт знает что... А классная дама тоже хороша. По любому поводу сразу надпись красными чернилами на полстраницы... Ну, улыбался, ну, бегал. Что такого? Ребенок ведь, не пенсионер.

цветной телевизор — это, конечно, хорошо, но счастья он не прибавит.

Нельзя беспомощно сидеть, когда человека уводят на казнь...

Он помолчал и чуть не сказал про книги: «Они живые». Но отчего-то застеснялся.

Если тебе все-все, со всех сторон, будут говорить правильные слова, а ты хоть самую капельку будешь знать, что надо делать по-своему, так и делай

До сих пор он был просто спокоен. Но чтобы нормально жить, человеку мало спокойствия. Нужна ещё какая-то радостная звёздочка, чтобы она светила впереди.

Дневничок бы посмотреть, – сказал папа, приглядываясь к синяку.

Значит, если знакомишься, надо человеку в зубы смотреть, как лошади? И конопушки считать?..

... они оба понимали, что главное в человеке - характер, а не то, девочка он или мальчик.

- Да не боюсь я, - сказал Журка. - До смерти всё равно не изобьёшь, а боль я перетерплю. А дальше-то что? Думаешь, я тебя снова любить начну?

— Всё! Будешь сидеть в комнате целую неделю! Никаких гуляний! Никаких футболов! Никаких телевизоров!
— Ну, папа...
— Никаких пап!

Короля звали Эдоардо Пятьдесят Четвертый. Всех королей в Верхней Унутрии звали Эдоардо, это тоже была традиция. Вот поэтому к нашему времени накопился такой счет. Король часто вздыхал и говорил:
— Хорошо было Петру Великому или, скажем, Наполеону Бонапарту. Или нашему Эдоардо Воинственному, основателю королевства. Они все были первые. А попробуй совершить что-нибудь историческое, когда ты пятьдесят четвертый...

То, что он делает, — неподчинение. Для школы это хуже хулиганства и воровства.

Он считал, что чем больше человек шевелит языком, тем хуже работает руками.