- Этот... эта тварь, - Коварж старался не смотреть на ведунью, только на дорогу, - откуда она вылезла, это вампир какой-то, оборотень?

- Может, вампир, может, оборотень, - вяло отозвалась плюгавая. - Много ублюдства на белом свете. Откуда, по-твоему, пошли сказки про деда, который на санях по всему свету с подарками катается?

- Откуда? - переспросил Коварж.

- От верблюда, - огрызнулась ведунья. - Оттуда и пошли, что вот такие, как твой Димыч...

- Он не мой, - огрызнулся в ответ Коварж.

- Такие, как эта тварь, давным-давно по деревянным разъезжали, всех нехорошими подарками награждали. Они как вампиры, только те каждую ночь на охоту поднимаются, а эти раз в год из спячки выбираются, одаривают всех, кого встретят, потом снова в спячку.

Жена. В ее духе. Благоверная и в юности такой была, как воздушный шарик, наполненный фантазиями. Он сравнивал ее тогда с Ассоль, и это сравнение не казалось ему банальным или пошлым, ведь то, что правильно, никогда не бывает оригинально. Правильно встречать Новый год у себя дома, кушая правильный салат и правильную селедку под шубой, запивая правильным шампанским. Галина и в зрелые годы несмотря на то что прибавила в весе и все чаще жаловалось на мигрень, оставалась романтической натурой. Ее стараниями дети лет до десяти верили в сказки о Деде Морозе. Сергей подобное воспитание не очень одобрял, но с характером Гали-Ассоль давно смирился. В былые годы даже помогал ей запрягать подарочки с вечера, чтобы утром, когда Влад и Иришка встанут, сонные, предъявить им. "Откуда, откуда?" - спрашивали детки, а мать отвечала: "Пока вы спали, девушка в красном тулупе зашел, велел вам передать да наказал, чтоб хорошо себя вели в новом году". "Неправда! - однажды крикнул маленький Владик. - Я всю ночь его ждал, не было у нас никого!" И тогда на помощь жене на помощь жене пришел Сергей: "В этот раз Дед Мороз ко мне на работу заглядывал, подарки передать. Ты же не думаешь, что он только по домам и квартирам ходит? У него столько дел в Новый год, что порой надо спешить, чтобы все успеть".

Прежде чем согласиться на подработку Снегурочкой, Кира перелопатила кучу сайтов в поисках информации о новогодних традициях и героях. Она решила изучить образ Деда Мороза поглубже, раз уж собралась стать его помошницей. Тогда-то и выяснилось кое-что интересное. Добряком Дед Мороз был далеко не всегда. В стародавние времена его считали жестоким жестоким языческим богом, сыном Мары-смерти. Он собирал человеческие жертвоприношения и замораживал не только леса с реками. Повелевая пургой, губил урожаи, убивал животных и даже людей. Неспроста ведь в поэме Некрасова "Мороз, Красный нос" встреча с Морозом-воеводой для героини закончилась плачевно.

Довоенные советские игрушки очень ценились. Поначалу их делали из картона, покрытого слоем разноцветной фольги, или из прессованной ваты, причем подпольно, потому что советская власть отменила празднование Нового года, но спрос на игрушки все равно оставался. В середине тридцатых праздник официально вернули, и тогда появились фабрики, где выдували стеклянные игрушки. Совершенно особенными были елочные украшения военных лет: шары делали из раскрашенных лампочек без цоколя, прочие игрушки - из отходов военного производства: проволоки и металлической стружки. Но бабушкины относились именно к последним довоенным годам. Это был один из первых наборов советских стеклянных игрушек, и от стоимости полного такого набора Валера лишь тихо выругался.

Хороший сборник ужасов на Новогоднюю тему. Лучшие истории в сборники - "Мешок без подарков" и "Предновогодние хлопоты" приоткрывают историю Великого старца Севера. В языческие времена ему самому преподносили подарки, его чтили, как языческое божество. Ему приносили человеческие жертвы. И продолжают приносить и по сей день! Кире предстоит в этом убедиться на собственной шкуре. Автор умело нагнетает атмосферу и постепенно раскрывает историю Великого старца севера.

"Предновогодние хлопоты" переносит читателя на склад, где Снегурочки собирают подарки для хороших детей. Но не только! Все то, что начиналось, как легкая сказка, с легким налетом бытовой драмы, постепенно переходит в мрачную историю о злом Дедушке Морозе!..

"Длинная новогодняя ночь" - история, где Новый год служит лишь фоном. История интересна сама по себе. Она о первом контакте человека с инопланетным разумом. Семен очнулся на борту корабля. Экипаж корабля словно испарился, а по коридорам ползет какая-то бесформенная масса, по описанию напоминающая Джаббу Хатта из "Звездных войн". Мне понравилась атмосфера неведомого. Автор постепенно открывает мотивы инопланетян. Но и они до конца не понятны! Мне бы хотелось, чтобы корабль все же добрался до их планеты, но история получила логическое завершение...

"Темный мрачный бес моей души" - еще одна отличная история о плохом Дедушке морозе. В придорожном мотеле собираются дальнобойщики. Все те, кто не успел домой вовремя. Автор сходу погружает читателя в историю. Главному герою предсказывают смерть еще до полуночи. История мрачная, безнадежная. но в ней есть и надежда.

"Хрупкое" - любимая история в сборнике. Начинается все с того, что Марина случайно разбила новогоднюю игрушку, после чего в дом начинает приходить мертвая сестра бабушки. История раскрывает историю новогодних игрушек и мрачные страницы Великой Отечественной войны. К чему может привести голод. Тяжелый рассказ. История о том, что человеку проще придумать оправдания и создать амулеты, чем попросить прощения. Присутствует и семейная тайна.

Еще одна любимая история - "Без чудес". Умер Дед Мороз. Что же теперь будет? Исчезли сказки и атмосфера праздника. А с ним и детство! Больше не будет подарков. В рассказе нет крови и расчлененки. Атмосфера безнадежности пробирает до костей. Мир словно погрузился в серость и холод. Кай состарился, собирая слово из осколков, Карлсон так и не вернулся. Я ожидала счастливый финал, что главный герой сам станет Дедом морозом, но увы...

Теперь поговорим о слабых рассказах...

По "Течению обратного года" - слабая история со всеми возможными извращениями. Что если цепочка событий приведет к тому, что время потечет в обратном направлении? Задумка интересная, но исполнение оставляет желать лучшего. Автор накидал в историю все возможные извращения. Здесь есть инцест, некрофилия, зоофилия. Секс с мертвой собакой. Что курил автор? В довершение всего автор устроил оргию с мертвым дедом и ангелами.

Дрема - рассказ о том, как мужчина совершал убийства во сне. Если выбросить из истории упоминание Нового года ничего не изменится. Слабая, поверхностная история. Он даже не понял, что натворил. Никакой мистики или ужаса. Бытовая драма!

"Шайтанам не будет праздника" - история неплохая. Видно, что автор продумал мир, есть уникальная мифология, но ей не хватило объема и глубины персонажей. И опять же... Новый год тут только для фона!

Старенький, времен Ельцина, КамАЗ таки одолел долгий подъем. Фыркнул, как уставший конь, веселее покатил с горки. Лес кончился, сменился бескрайними полями, укрытыми таким же бескрайним снежным покрывалом, девственно-чистым, белым. Ни деревень, ни заправок, ни кафешек, что вырастают пульсирующими нарывами на обочинах дорог, границе дикого, какого-то мистического мира, который тысячелетиями существует параллельно цивилизации, где яркий электрический свет отгоняет тьму, а теплые батареи и обогреватели отгоняют зверский холод. И до жути, до боли в зубах не хотелось встречать праздник там, где правят тьма и холод, где бродят неведомые твари, ищут, кого бы утащить в свои вековые норы…

— Вы гельминтов имеете в виду? — спросил доктор. — Нет, я ничего похожего не обнаружил. Но, если есть сомнения, лучше сдать анализ кала.

— Это не такой червяк, — прошептал Артем. — Он сантиметров пять в длину. Его засунули прямо в живот. Вы должны были его увидеть.

— Прямо в живот, — повторил доктор, потирая переносицу. — И как же его засунули?

— Разрезали вот здесь, — Артем провел ладонью под ребрами, — и запихали.

Доктор посмотрел на гладкую кожу на животе пациента и нахмурился.

— Давно это случилось?

— Четыре дня назад.

— Хорошо, — кивнул доктор. — Вы пока вытирайте гель и посидите в коридоре, а я приглашу специалиста по червям.

Специалист по червям с двумя санитарами прибыли часа через три. Он побеседовал с врачом ультразвуковой диагностики за закрытой дверью, а потом приступился к Артему с расспросами: как вдруг червь оказался в животе и не было ли до этого у пациента травм головы. Артем сразу понял, что имеет дело с психиатром. Этого он и опасался. Но теперь отступать было уже некуда.

Вопросики с подковыркой вывели Артема из себя. Он заявил, что ни в грош не ставит современную медицину, которая не способна разглядеть в животе червяка. Сказал, что, если никто не собирается ничего делать, он сам при помощи ножа и пинцета достанет долбаного паразита и потом не будет платить налоги, раз на них содержат тупоголовых профанов. После этих слов санитары по знаку доктора взяли Артема под руки и проводили к специальной машине. Кажется, высказывания относительно налогов окончательно убедили психиатра в необходимости таких мер. Артем кричал, что он всем докажет свою правоту, что стертый файл легко восстановить, но его не слушали.

Мехоноша Никита тем временем громко постучал в дверь и закричал низким, раскатистым басом:

— Эй, хозяева!

Его спутники и спутницы грянули дружным хором:

— А мы к вам пришли! Поклон принесли!

Дверь открылась, выглянул хозяин — коренастый, лысый, в вязаной телогрейке. Густая борода не могла скрыть широкую довольную улыбку.

— Чего расшумелись? — притворно рассердился он. — А ну ступайте прочь!

— Коль не дашь пирога, ни кола ни двора! — ответили колядовщики.

И начался неспешный, обстоятельный шутовской торг, по заведенному испокон веков обычаю. Гости угрожали, умоляли, льстили, а хозяин отнекивался и бранился, но мало-помалу уступал. Глеб знал, что в конце концов он вынесет и пирога, и других сладостей, и к полночи, когда процессия обойдет всю деревню, мешок будет набит угощениями до самого верха. А тогда начнется пир горой.

Процессию, как и полагалось, возглавлял мехоноша. Глеб узнал его, это был Никита, сын кузнеца и лучший друг брата. Высокий и плечистый, он закинул за спину огромный холщевый мешок, пока еще наполненный едва ли на четверть. Следом за ним шли парни и девушки, несшие фонари в виде берестяных домиков со свечами внутри и бумажные звезды на высоких шестах. Когда Глеб наконец подбежал к ним, они как раз поднимались на очередное крыльцо.

Чуть позади колядовщиков двигались ряженые. У них не было фонарей, и здесь, между светом и тьмой, они выглядели сумрачно и жутко. Массивные, бесформенные силуэты с бледными уродливыми мордами, в которых было совсем мало человеческого. У Глеба захватило дух. Он вдруг вспомнил, как два года назад бабушка рассказывала им с братом о том, что во времена ее молодости ряженые изображали вернувшихся из-за гроба мертвецов, которые стремились к своим родным в канун Рождества.

Кира попыталась улыбнуться брату, но лицо все еще не отошло от прикосновения мороза. Деда Мороза… Прежде чем согласиться на подработку Снегурочкой, Кира перелопатила кучу сайтов в поисках информации о новогодних традициях и героях. Она решила изучить образ Деда Мороза поглубже, раз уж собралась стать его помощницей. Тогда-то и выяснилось кое-что интересное. Добряком Дед Мороз был далеко не всегда. В стародавние времена его считали жестоким языческим богом, сыном Мары-смерти. Он собирал человеческие жертвоприношения и замораживал не только леса с реками. Повелевая пургой, губил урожаи, убивал животных и даже людей. Неспроста ведь в поэме Некрасова «Мороз, Красный нос» встреча с Морозом-воеводой для героини закончилась плачевно. В памяти всплыли строчки оттуда, после которых Колька отказался заучивать даже отрывок:

Люблю я в глубоких могилах Покойников в иней рядить, И кровь вымораживать в жилах, И мозг в голове леденить.

Да, пришелец не терял времени даром. Изучал чужие технологии, разбирался, как работает термоядерный двигатель... Разбирался, как работает термоядерный двигатель... Разбирался, как работают люди. В буквальном смысле. Разбирал их на части. Затем пришел черед понять, насколько они разумны. Как мыслят. Способны ли на контакт. Может быть, сначала в ход пошел кто-то из экипажа? Наверняка ведь нашел кто-нибудь еще, не оказавший сопротивления. А может, Семен был единственным, кого пощадили. В любом случае, пришел его час. Словно лабораторная крыса, он носился по стеклянным лабиринтам, подбирая разложенные кусочки сыра. Тварь даже воспользовалась своими причудливыми способностями, чтобы создать для него комфортное ощущение гравитации, несмотря на то, как это сказалось на ней самой. Вряд ли вылезшие наружу кости - это нормально. Не обращая внимания на неудобства, тварь запускала щупы в его разум. Зацепила что-то в мутной воде воспоминаний, выудила из шкафа один скелет, другой, и продолжала тянуть все сильнее, пока не вывернула сознание наизнанку, не окунулась в омут чужой личности. И это ей не понравилось. Не понравилось намного больше, чем пули и гранаты.