Голые среди волков

Привыкший видеть в заключенных лишь безвольное стадо, он теперь смутно почувствовал, что совсем не так просто начать палить по этой массе из пулеметов.

- Так-то, Адольф! - процедил он цинично и в этот миг почувствовал себя стократ умнее фюрера.

Ощущение жизни, все эти годы чуть тлевшее, как прикрученный фитиль, внезапно вспыхнуло и озарило его душу с такой ясностью, что ему захотелось обнять всех. Соратники! Товарищи! Братья! Друзья! Люди!

Казалось, будто Кремер снимал каждое из своих тяжелых слов с чаши весов и клал его в руки слушателям: возьмите и взвесьте сами!

Никто не верил, все верили. Никто ничего не знал, каждый что-то знал.

Вы нас считаете черствыми, потому что мы могли делать подобное? Но нам приходилось. Это же была наша «работа». Мы не очерствели. Вовсе нет. Разве только сделались чуть холоднее сердцем, отрастили более толстую кожу, потеряли уважение к смерти.

Нельзя бояться того, с чем слишком хорошо знаком.

Может ли обвинение против нацистских убийц быть более красноречивым, чем психологическая неспособность тысяч людей признать факт своего освобождения? Я видел слезы в глазах американских солдат, когда они впервые переступили порог преисподней Малого лагеря...