Цитаты из книги Persuasione

Неумеренная обидчивость- безусловно, отрицательная черта характера.(Элизабет)

Как бы хорошо ни были известны сторонам обоюдные склонности и как бы хорошо они на первый взгляд между собой ни сочетались, - это никак не сказывается на счастье супругов.(Шарлотта)

О, это самое очаровательное создание, какое мне когда-нибудь приходилось встречать！(мистер Бингли)

Расстоянье - ничто, когда есть побужденье;

Вы слишком великодушны,чтобы играть моим сердцем. Если ваше отношение ко мне с тех пор,как мы с вами разговаривали в апреле,не изменилось,скажите сразу. Мои чувства и все мои помыслы неизменны. Но вам достаточно произнести слово,и я больше не заговорю о них никогда.

Но в его словах был слышен не только голос сердца: страстная любовь звучала в них не сильнее,чем уязвленная гордость

Вся моя борьба была тщетной! Ничего не выходит. Я не в силах справиться со своим чувством. Знайте же, что я вами бесконечно очарован и что я вас люблю!

Я размышлял о гораздо более приятных вещах:скажем,о том,сколько очарования заключается в красивых глазах на лице хорошенькой женщины

... ни в чем люди так часто не заблуждались, как в оценке собственных привязанностей.

Среда настала, и притом ровно тогда, когда резонно было ее ожидать.

Таким образом, ее тщеславье потешилось мало – главным образом потешилось удивленье.

Презренно все, что отдает коварством.

Чтобы почитаться образованной, женщина должна уметь блестяще музицировать, петь, рисовать, танцевать, а также владеть современными языками, а кроме того, ей надлежит обладать некоей особостью наружности и поход, манер и речи.

"Двум младшим сёстрам он выразил равную родственную привязанность, спросил у них, как они поживают, и объявив им, что обе они уродины".

Раздумывая о своих беспричинных тревогах и поступках, Кэтрин вскоре достаточно ясно осознала, что все они были порождены намеренным самообманом, что всякий пустяк превращался в ее болезненно настороженном сознании в значительное обстоятельство и что происходило это от определенного направления ее мыслей, из-за которого она еще до приезда в аббатство жадно предвкушала всякого рода зловещие открытия.

— Объяснение человеческих поступков дается вам без труда, — сказал он. — В каком смысле? Что вы имеете в виду? — Для вас не существует вопросов: «Как то-то повлияло на того-то?», «Что могло руководить человеком таких-то взглядов, возраста, положения и привычек?». Вы думаете лишь: «Как это повлияло бы на меня?», «Какими побуждениями руководствовалась бы я?»

“Коль скоро люди решают взяться за что-то новое, они должны быть невежественны, поскольку прийти в непознанное во всеоружии знаний означает лишь полную неспособность уловить самую суть предмета, а этого тонко чувствующие натуры, как правило, избегают. Особенно эта мысль относится к женщинам – доведись им несчастье что-либо знать, следует скрывать это всеми возможными способами.

Но серьезно, разве не считаете вы, что «Удольфские тайны» – самая замечательная книга на свете? – Самая замечательная – под чем вы, я полагаю, разумеете «самая заметная». Сие, пожалуй, зависит от переплета.