Шумел ночной лес. От неожиданности и страха я заплакала и плакала час или два, а потом сидела и вглядывалась в темноту. И только когда рассвело, запели птицы и первые лучи солнца коснулись земли, то ли от усталости, то ли от ощущения, что нам теперь ничего не угрожает, я провалилась в сон.

Тьма ухмыльнулась. Хруст веток начал удаляться. Лес затих. Мне стало спокойнее то ли от дурацкой черты (чистое самовнушение), то ли от палки в руке (дважды самовнушение: чем могла помочь палка против того, что было в этом лесу), и я все-таки задремала и проспала минут пять или десять, когда из сна меня выдернул отчетливый шепот:

— Зря вы сюда пришли.

В темноте треснула ветка, кто-то сделал шаг по направлению к нам. Я вздрогнула. Треснула еще одна ветка.

— Кто здесь?

Слушай, ты чего нервная такая? Я сама начинаю бояться уже, — сказала она. — Держи себя в руках, я внушаемая, легко поддаюсь панике.

Мы продолжили идти и шли, пока окончательно не стемнело, и в темноте шли тоже, хотя уже понимали, что потеряли направление. Лес затих. Стало еще холоднее. Лика несколько раз запнулась и один раз упала, порвав куртку сучком сосны и поцарапав плечо, потом мы обе чуть не свалились в овраг и только тогда признали, что лучше остановиться.

Этот лес очень похож на лес, в котором может быть морошка, — говорила Лика, мы останавливались на обочине и шли искать морошку в кустах, которые ни на первый, ни на второй взгляд ничем не отличались от предыдущих сотен кустов, которые мы проверили за сегодня, и морошки в них не было.

Я начала заполнять бланк, в студии началась драка, мужик ударил жену (или сестру, я не поняла) в челюсть и назвал ее тварью, а ее мать (или тетка) с воплем вцепилась ему в волосы. Что она говорила — было запикано, но в целом можно было догадаться. Тетка вырывала клоки волос из головы мужика, тот в ответ бил ее кулаком в живот. Охранники разнимать драку не торопились.

Верующей еще стала, чуть что — Писание цитировала. Ну как верующей, как все в стране у нас верующие: одной ногой в церковь, другой — к гадалкам, перекрестилась, да и поплевала через плечо три раза.

Мальчик сидел рядом с волком на ступеньках крыльца, когда пришла Анка и сказала, что мама согласилась взять их завтра в кино, выезжать нужно будет утром. Гриша хотел ей сказать, что его не отпускают, но в последний момент подумал. Что сделал бы супергерой на его месте? Вряд ли он стал бы слушаться родителей.

Гриша сидел на капоте рядом с седым командиром, принимавшим сообщения по рации, и слушал доклады о результатах: «Квадрат проверен, никого». — «Возвращайтесь». — «Проверено, никого». — «Возвращайтесь». «Вырасту — тоже буду командовать волонтерами.

Сэкономил — считай, заработал.

Почему у иностранцев все интереснее? — думал Гриша. — И анаконды, и крокодилы, и инопланетяне тоже у них, а у нас поле и поле, лес и лес, одни кабаны у нас круче

— Смотри, желтая ежевика, — сказала я.

Промолчала бы — все было бы иначе.

— Это не ежевика, это морошка, — ответила Лика, подойдя к палатке. — Ты что, никогда не ела морошку?

Случайные люди не просто так приходят в нашу жизнь, одни это благословение, другие это урок в жизни.

Ты к нам не подойдешь. Тьма ухмыльнулась.

... у меня чуть сердце не остановилось, я подумала, там медведь, а ты на него бежишь с палкой и...

"Сэкономил - считай, заработал, как говорит один мой знакомый"

Тебе только кажется, что вы дружите, но это временно. Пока что-то не произойдет. У нас есть только мы, наша семья. Другие люди нам друзьями быть не могут. По-настоящему ты можешь дружить только с нами и ты можешь доверять только нам.

Она размахивала руками и тараторила прямо как тетя. Танечка говорить пока не умела, но уже любила издавать звуки и махать руками. «Может, все девчонки такие? — задумался Гриша. — Хотя бабушка совсем не такая, она, наоборот, не любит говорить, особенно с незнакомыми. С другой стороны, она уже старая, может, когда она была девчонкой, она тоже такой была».