Цитаты из книги Kraina wód

«Знаете, что такое звезды? Серебряная пыль благословения Божьего. Маленькие, стертые в порошок крошки неба. Господь их бросил вниз, чтобы они на нас упали. А потом и увидал, какие мы дурные, и передумал, и велел звездам остановиться. Вот потому-то они и висят себе на небе, и вид у них такой, как будто вот-вот упадут, вот-вот…»

Н-да, карты снова легли на конец света - может, на сей раз не соврут. Но чувство знакомое. У саксонских отшельников было такое же чувство. И у тех, что строили пирамиды, чтобы доказать ошибочность этого чувства... Это старое, старое чувство, что все на свете может в конечном счете оказаться приравненным к ничто.

Бог, он для простых, для отсталых людей во всяких Богом забытых местах.

...ничто на свете, даже страсть, не может нас заставить принять то, отчего выворачивает наизнанку...

Как наша зависть, покаявшись, разрешается во милосердии.

Любовь же, которая всегда отыщет брешь, имеет свои этапы. Начинается она с обожания. Обожание переходит в страсть, страсть в верность, верность в единение душ и тел.

Ах уж эти иконы и идолы, эмблемы и тотемы истории. Ведь стоит нам скинуть один, как тут же другой займет его место. Ведь нам никуда не деться от сказок.

История: счастливый колодец смыслов. События cклонны избегать привязки к смыслам, но мы-то ищем именно смыслы. Еще одно определение человека: животное, которое взыскует смысла - хотя и знает...

И – подумайте над этим, дети, – не занимались ли Аткинсоны-пивовары, по большому счету, тем же самым, чем занимался отец Фредди Парра, когда он пристрастился к выпивке? Пытались залить, загнать вглубь чувство пустоты. Поднять настроение. Добыть огонь, добыть брожение из водянистого ничто…

Если бы и не существовало конца света, его бы следовало выдумать.

Бог, он для простых, для отсталых людей во всяких Богом забытых местах.

Но Бог давно уже никому ничего не говорит. Он давно уже перестал разговаривать. Он даже и не смотрит больше, оттуда, с небес.

«Давным-давно жили-были…» Дети, которые наследуют мир.

Мы все бредём спиной к реальности, и всякий ищет свой приют.

Доставала. Провокатор. Бузотер. В каждом классе непременно есть такой.

Дети, есть такая вещь, называется цивилизация. В ее основе – надежды и грезы. Она – всего лишь идея. Не реальность. Ее придумали. Никто никогда и не говорил, что она настоящая. Она неестественна. Никто никогда и не говорил, что она от природы. В ее основе процесс научения; метод проб и ошибок. Она легко ломается. А никто никогда и не говорил, что она не может вдруг рассыпаться на кусочки. Никто не говорил, что она вечна.

«И не забывай, – говорил мне отец, как если бы ждал в любой момент, что вот сейчас я встану и пойду искать по свету счастья, – что бы ни пришлось тебе узнать о людях, какими бы дурными они ни оказались на поверку, у каждого из них есть сердце и каждый был когда-то крошечным младенцем и сосал материнскую грудь…»

Может быть, есть такие вещи, среди прочих, коим вообще не судьба быть постигнутыми вплоть до конца света. Или, может быть мир устроен таким образом, что, когда мы постигнем всякую в нем вещь, когда любопытство наше иссякнет (следовательно, многая лета любопытству), вот тогда-то и настанет конец света?