
Книги строго "18+"
jump-jump
- 2 393 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Почему это так трудно? Почему так трудно отпускать человека? Принять чужое «нет». Принять факт, что лично ты, вот такой какой есть, не подходишь другому ни по каким параметрам? Почему так трудно поставить точку…
К черту.
Можно ведь не отпускать, правда? Можно ведь сохранить где-то в душе, в сердце, не знаю, где там оно живет, это проклятое чувство, в какой утробе? Оставить его там, запереть в камере-одиночке, как зверя. Выпускать эту нежность порциями, в текстах или стихах, давать похожие имена своим героям, переворачивать и переиначивать историю, выводить призрачные диалоги, спрашивать о том, о чем не успел спросить, говорить то, что не смог сказать. Рассыпать куски своих и чужих слов как хлебные крошки, по которым этот зверь найдет дорогу, стоит его выпустить наружу. Но нет. Просто намордник нужен покрепче. И всё.
Евгений Алёхин выпустил этого зверя из камеры-одиночки своей памяти. Вывел его погулять без намордника. И вспомнил всё. От первого свидания до последнего. «Девственность» – роман о большой любви.
Это даже странно, но писать «любовь» по отношению к тем чувствам, что описывает автор в своем автобиографичном романе мне трудно. Это слово кажется пошлым, избитым и банальным. Каким-то глупым и неподходящим. Потому что отношение к той девушке… было особенным. Потому что она сама была особенной. Потому что мы увидим в тексте самое откровенное, самое-самое важное, личное, терпко-горькое. Нежность, которую вот именно, что достали из самого дальнего края души, оттуда, где это чувство хранилось долгие годы, оставаясь невинно нетронутым, чистым, ничем не запятнанным. И никакие ошибки, грехи, другие женщины, жены, алкоголь (много), суицидальные мысли, мечты о детях, случайный секс и грязные мысли, ничего из этого не коснулось, не исказило памяти о ней. И если что есть в жизни дорогого – та история. И да, ну если вам так уж хочется придираться к фактам, не была она его первой девушкой, не с ней он потерял свою девственность. Но кого волнует чисто технический вопрос? (не, ну кого волнует, в романе вы найдете подробности первого раза). Потому что первой. Самой первой. Была она. А не вот это вот все.
Я никогда не читала таких книг. Сколько я вообще за свою жизнь не общалась с мужчинами, оказалось, я и понятия не имела, что значит реально откровенный разговор по-мужски о… Да о чем угодно. Ну вот о сексе, например. Сама вера в то, что если во время первого секса ты был пьян, поэтому можно его не считать, немало меня развеселила. Примерно 99% моих подруг могли бы тогда положа руку на сердце отречься от первого раза. Потому что были в разной степени алкогольного опьянения. Или описание мужского проживания одиночества. Или потребности в алкоголе. Или отношения с отцом. Или… Я читала, удивлялась, иногда поражалась, иногда смеялась, иногда откладывала книгу подальше, потому что на душе так скребли кошки, выдержать такое сил не было. Язык, кстати, соответствующий. С матами. А еще заметила тот уровень брутальности, когда не стыдно писать о своем страхе или слабости. Истинную мужественность невозможно утратить, проявив чувствительность/ чувственность.
Знаете, пока читала, выписывала себе какие-то фразы, цитаты.
Пока читала, думалось – как же много всего! Какой силы эти чувства, как я смогу рассказать о них (о книге)? Это же невозможно! Этого же слишком много.
А теперь, вот когда прошло время, месяц прошел, как я дочитала книгу, вся сила этих чувств, всё, что проживала вместе с героем (автором), пока читала, словно утрамбовалось, ассимилировалось. Накрыло сердце как культурный слой… Не хочу никаких цитат. Не хочу препарировать эти чувства. Хочу оставить как есть.
***
Кто сказал, что мы вообще кого-либо отпускаем от себя? Что если никого и никогда мы не отпускаем? И каждый остается с нами. Просто кто-то на легальных правах, вслух и официально. А воспоминания о ком-то (читай – чувства к ним) в камере хранения покруче Пентагона. Запертыми на тысячи замков.
Чтобы не потерять, чтобы сохранить и оставить как самое ценное. Почему бы и нет?

Сразу стоит уточнить, что начинать "Девственность" стоит, только если вы достаточно погружены в творчество Алехина и разбираетесь в закулисье его музыкальных проектов - персонажи в книге возникают без дополнительных экспозиций, и рандомная фамилия или имя без знания контекста будет для стороннего читателя достаточно странной.
Роман не является самостоятельной единицей, доступной для любого читателя, но главная проблема даже не в этом. Задуманная как исследование понятия мужской девственности, эта самая "Девственность" рассыпается на короткие фрагменты, не складываясь в единую картину. Обрывки описаний детства, студенчества, нынешних поездок на дальний восток и в Египет - все эти сцены по задумке должны были объединиться в одну картину на финальных страницах, но никак не объединяются. Проводя аналогию, "Девственность" - это долгая затянувшаяся прелюдия, переходящая в резко обрывающееся действо.
Для крупного романа тут нет цельности, плавности и ритмики, хотя хорошо прописанные сцены и размышления тут присутствуют. Возможно, гораздо лучше бы все это смотрелось в формате короткого рассказа или повести (короткий жанр - сильная сторона Алехина), и интересное по своей сути исследование не осталось бы размазано на 150 страниц, ведь запал действительно яркого и крепкого материала тут уместился бы как раз в повести страниц на 40.
Фанатам Алехина скорее понравится, чем нет - фирменный стиль, страдания, рефлексия о сексе и отношениях тут непременно присутствуют. Остальным не советую, тем более для первого знакомства, есть шанс испортить впечатление о талантливом писателе, чей конек это все еще рассказы.
6/10

Алехин вновь вываливает из головы несколько сшитых воедино лоскутков воспоминаний. В данном случае прошивка идёт через понятие мужской девственности, которое автор переопределяет сам для себя через жизненный опыт и испытываемые чувства. Фактически же книга про одиночество с редкими перерывами на спасительное единение. Книга невротических сомнений человека, который и любит свою свободу, и боится её. Читается как дневник, взятый без спросу - живо, эмоционально, откровенно. Из условных минусов - не всегда удавалось отследить петляющую временную цепочку и последовательность локаций, впрочем и не особо хотелось: фокус сам собой смещался на стиль и язык автора, проживание моментов истории. По той же причине могут выпасть и персонажи - подразумевается, что читатель в теме и знает околомакулатурную тусовку. По совокупности - хорошая, смелая вещь.

Моя цель прибить к стене какой-то момент, какой-то день, какую-то тему и часть жизни. Может быть, текущее ощущение. Чтобы из жизни можно было извлечь каплю смысла. А иначе, если я это не сделаю, смысла совсем не будет

Ничего было не поделать, да и не хотелось сопротивляться. Даже если позвонить Владу, товарищу из рехаба, даже если поговорить со всеми анонимными алкоголиками мира – все равно я выпью. Даже если закрыть себя в какой-то квартире, двойник, удар за ударом, разрушит тюрьму, прикинется, что дал мне контроль, а потом сделает максимально жестко, пихнув в бухло, как кредиторы пихают должника головой в унитаз

Для меня поэзия — жизнь, чувство, ключ. А проза типа как инструкция. Необходимая документация, чтобы выжить.
Но они друг без друга никак, никуда. Вообще считаю, что настоящий роман может написать только поэт, а если человек не поэт, он пишет беллетристику.
















Другие издания


