Вечера на хуторе близ Диканьки

Хоть я и не фанат произведений Гоголя, но эта повесть мне понравилась. Есть в ней что-то необычное, затягивающее. Скажу честно, это не так уж и страшно, но в те времена, образ черта присутствовал в любом мистическом рассказе.
Вообще, в действиях Петруся нет ничего необычного. Он очень любил девушку, и очень хотел на ней жениться, но в старые времена, без богатства не сможешь полноценно жить. И вот когда убитый горем парень приходит к тете, неудивительно, что он согласился пойти с этим Басаврюком. Ведь тогда он еще не знал цену такого богатства. а вот то, что сделал он позже не подлежит к обсуждению. Парень был ослеплен возможностью разбогатеть и он совершил ужасное - убил несчастного ребенка. Ужасней всего когда страдают невинные, особенно дети. И у меня сердце кровью обливается когда вижу такие случаи.
Конец повести был очень логичным. За все надо платить, особенно за такие ужасные вещи, и вот она расплата.
И вообще, надо думать головой, и стараться контролировать себя в таких ситуациях.

"Это что за невидаль: "Вечера на хуторе близ Диканьки"? ©

Перед нами ещё одна книга из серии «Переживая заново» в великолепном оформлении ИД Мещерякова. Идея создать подобную серию сама по себе потрясающая. Оригинальная обложка, раскрашенная под мешковину, а иллюстрации художников Дудина и Ткаченко лаконично добавляют собой точные образы персонажей, вырисовывая их именно такими, какими я и представляла.

Гоголевские вечера поистине упоительны и насквозь пронизаны мерцающей таинственностью, сумраком и волшебством. Неповторимая авторская ирония сквозит даже в обычных бытовых зарисовках, а многие персонажи становятся настолько любимыми, что с удовольствием перечитываешь заветные страницы вновь и вновь. Мы окунаемся в мир хуторов малоросского гостеприимства, семейных ужинов, сладких дынь, галушек и пирогов. Чудесные описания природы настолько красивы и образны, что дарят возможность перенести себя в летний дремучий лес, очутиться среди полей в зной и полдень, погреться у зимнего костра, когда парубки и девушки толпою колядуют возле чьей-нибудь хаты.

Моим любимым персонажем всегда был дед. Такой он знатный в «Пропавшей грамоте», когда играет в дурня с чудищами Иродова племени. И как хорош он в «Заколдованном месте», когда выписывает кренделя с чумаками на баштане и плутает с заступом и лопатой в поисках клада по диковинной местности, куда его забросила нечистая сила. Беседа деда с птичьим носом, бараньей головой и медведем просто непередаваема, впрочем, как и последующие сюрреалистические видения: «Ни звезд, ни месяца; вокруг провалы; под ногами круча без дна; над головою свесилась гора и вот-вот, кажись, так и хочет оборваться на него…» ©

Остальные персонажи не менее колоритны, как и сцены, их сопровождающие. Это чавкающий Пацюк, уплетающий скоромные вареники в сметане, на которого изумленно таращится кузнец Вакула, пытаясь изобразить спокойствие на своём лице. Внезапно ведьма набирает полный рукав звезд, а черт крадёт с неба месяц. Запоминается закованный в крепкие цепи колдун из «Страшной мести», шатающиеся кресты на могилах и высохшие мертвецы, поднимающие заросшие кости к луне. А какой же бежит холодок по спине, когда крадется страшная черная кошка с горящей шерстью и железными когтями из «Майской ночи». Кипит разноголосицей Сорочинская ярмарка, там смех и чудеса на ней. Гуляют казаки и запорожцы, бушует шумное веселье. В тёмное время суток навязчиво манит к себе Медвежий овраг аккурат накануне Ивана Купалы, где раз в году расцветает папоротник.
Перечитаешь страницы вновь и вновь, призадумаешься – и в самом деле уже мерещится свиное рыло в слуховом окне, а в дверном проёме обязательно мелькнёт зловещая красная свитка.

Последний день перед Рождеством прошел. Зимняя, ясная ночь поступила. Глянули звезды. Месяц величаво поднялся на небо посветить добрым людям и всему миру, чтобы всем было весело колядовать и славить Христа. Морозило сильнее, чем с утра; но зато так было тихо, что скрып мороза под сапогом слышался за полверсты.

Сейчас, когда новый год и Рождество уже совсем близко, "Вечера на хуторе близ Диканьки" производят ни с чем не сравнимые чувства праздника, детской, наивной и чистой радости, обретения чего-то родного, но давно потерянного. С таким же чувством мы раз в сто лет перебираем старые вещи на чердаках и антресолях, в старых квартирах и старых домах.
Таковы "Вечера"! С каким наслаждением Гоголь упивается русским языком, любовно описывая малороссийские пейзажи в мельчайших, красочных, сочных подробностях! Портреты козаков-богатырей написаны с удалецким размахом, в котором все же чувствуется тоска: таких людей уже не сыщется. Их уже не будет, например, в повести "Иван Федорович Шпонька и его тетушка"... Сразу вспомнились строки из "Бородино": "Да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя: богатыри - не вы!". Не будет больше кузнеца Вакулы, крепкого не только силой физической, но и силой своей веры, не будет отважного пана Данилы: таких уж давно умертвили злые колдуны.
Вслед за богатырями перевелись настоящие красавицы. На смену строптивой Оксане, покорной Катерине и прелестной Ганне пришла Марья Григорьевна - безликая белокурая девица с веснушками, способная только пробормотать что-то про мухобойку.

Прекрасно.

Гоголь был глубоко религиозным человеком. В последние годы он жил по монашеским принципам, сознательно отказываясь от имущества, раздавая деньги бедным и студентам, создав фонд помощи молодым людям. Литературу он понимал не как самостоятельную ценность, а как служение: текст имеет смысл лишь постольку, поскольку ведёт к Христу. Если не ведёт - его можно уничтожить (Мертвые души-2).

В этом контексте «Ночь на Ивана Купала» - не фольклор и не моральная притча, а антропологический текст. Петрусь совершает преднамеренное и расчётливое убийство ради выгоды, превращая человеческую жизнь в средство. Это инструментальное убийство уничтожает будущее: человек приравнивает жизнь к вещи. Убийство ребёнка здесь символизирует убийство будущего как такового. После этого Петрусь не живёт, а существует - без памяти и ответственности, вне человеческого порядка. Его состояние до воспоминания - духовная приостановка. Воспоминание возвращает его в мир, где поступок и человек снова связаны. Но в этом мире для него уже нет места: он сам уничтожил условие собственного будущего. Его гибель - не наказание, а логическое следствие этого разрыва. Петруся развоплощается. Бог прощает любой грех. Христианство обещает прощение, но человек может дойти до состояния, где он уже не способен войти в это обещание - человек сам делает себя неспособным к прощению. Гоголь сознательно не смягчает христианство. Он показывает, что человек может сам уничтожить в себе эту способность к покаянию. Душу разрушает не кровь, а превращение убийства в средство выгоды и подмена любви к Богу любовью к миру.