Вскоре выяснилось, что мое представление о мифологии, беларусской, по крайней мере, было в корне неверным. Я по аналогии с верованиями других стран считала, что в Беларуси так же есть боги, высшие силы, и мелкая нечисть вроде той, с кем я уже познакомилась. Агата же, как и некоторые исследователи, на мнение которых она опиралась, делила всю мифологию на истинную и «кабинетную». Она так и писала: кабинетную. И термин этот появился не вчера, а, по некоторым данным, еще в 16 веке.
Беларусские верования и обычаи передавались друг другу в основном устно, письменных источников сохранилось (если вообще существовало) слишком мало, и по ним нельзя было установить полностью, во что и когда верили предки. Зачастую пол, внешний вид и даже силу мифических существ восстанавливали по крошечным упоминаниям в тех или иных местах, а порой попросту додумывали.
Романтически настроенным исследователям хотелось вознести культуру и верования своих предков на уровень классических древних религий, вот они и притаскивали факты иногда натурально за уши. Выискивали в древних письменах и сказаниях любые упоминания о высших существах, иногда давали им несуществующие имена, а порой даже брали мелкого божка, почитаемого в одном только регионе, и приписывали ему поклонения на обширной территории. Агата утверждала, что таких богов, как Велес, Ярило, Даждьбог и других, которых знали все, кто хоть раз заглядывал в школьные учебники, никогда на самом деле не почитали предки. То есть могли им поклоняться на какой-то небольшой территории, одной деревней или племенем, но никогда они не оказывали такого влияния на всю нацию, как Зевс и Афродита на древних греков.