Корпорацию не нагнешь

Книгу заказало издательство, так что для Юлии Зайцевой это, скорее всего, просто оплаченная возможность рассказать про дело всей жизни со своей точки зрения. Она не сделала Иванова успешным писателем — это заслуга его таланта и трудолюбия, но она оптимизировала всё, до чего смогла дотянуться. Без неё проект, вероятно, был бы скромнее финансово, а Иванов просто написал бы меньше. Забавно читать про самолюбование и непрофессионализм столичной литературной тусовки. Невольно думаешь, не стала ли последующая благосклонность к тому же Сальникову (не умаляя его таланта) еще и следствием того, что с Ивановым обошлись не лучшим образом. Чувствуется реальное желание улучшить всю книжную индустрию — сделать её прозрачнее, упорядочить процессы, добиться повышения гонораров. Но экономическая логика упрощена: как и многие на книжном рынке, автор (всё-таки филолог) думает, что цены можно назначить, а не что они складываются из спроса. Удивляет отсутствие интереса к международному опыту. Зайцева действует так, будто всё надо придумать заново, взгляд на то, как это устроено у других, вероятно, добавил бы системности. Полный пробел — тема продаж прав на переводы и доходов от изданий на других языках. Повторить путь Юлии почти нереально. Это история из «молодых, умных и голодных» нулевых, когда работать без остановки считалось нормой, сейчас это скорее пугает. Всё подчинено успеху проекта, и рефлексии о том, что в этой гонке было упущено, нет. Личной истории совсем мало: в конце есть фрагменты о детстве и родителях, но только как пояснение, откуда навыки, а не как часть жизненной истории. Самоиронии не хватает сильно, но написано честно. «Корпорацию не нагнешь» — это не инструкция, а манифест личного опыта. Читать любопытно, но применить что-то — вряд ли.

Однозначно, остросюжетный производственный триллер Юлии Зайцевой станет для меня одной из самых важных книг этого нелегкого года, а может, и самой важной.

С предельной откровенностью Юлия рассказывает, как вышла на этот путь. Как пережила подставу и предательство со стороны коллеги, которому доверяла. Как выкрутилась. Как училась побеждать, иногда играя вдолгую. Для каждого из нас, кто хоть чуточку сталкивался с волнами хейта в сети,  просто невероятно читать о том, как в буквально каждом наезде, наскоке и натиске Юлия умудрялась видеть новую волну, новый трамплин – и так и случалось. Эти главы заставляют задуматься. Я собираюсь перечитать их еще раз. С карандашом.

Невероятная энергия и драйв автора искрыт между строк, их нельзя не почувствовать. Им веришь.

Наверное, если бы надо было выделить что-то одно, важное для меня в этой книге, то я бы сказала про удивительное умение не соглашаться с тем, что для всех остальных незыблемо на книжном рынке. Видеть двери там, где другие видят стены.

Не раз Юлия пишет в своей книге, что им предлагали самые лучшие условия, какие только вообще предлагают на книжном рынке. И как удобно было бы на них согласиться. Упрекнуть себя было бы не в чем: все так живут. Так тут принято. Что же заставляло ее раз за разом доверяться своему чутью, верить, что возможны и другие варианты? Не соглашаться на самое большее, что бывает на рынке?  В ситуациях, когда другие бы успокоились, идти все дальше и дальше. Верить и добиваться этого. И не ради денег. Или не только ради них. Юлия пишет, что они с Ивановым давно себя обеспечили. Скорее, из чувства, что так можно, нужно и правильно, и это ровно то, чего они достойны.

Это удивительное, уникальное качество – так чувствовать и прогибать вселенную под себя. Если бы можно было что-то позаимствовать у автора, я выбрала бы это. Умение не соглашаться. Умение видеть сквозь кирпич стереотипов.

Книгу однозначно буду перечитывать и изучать. Таким наивнягам, как я, тут все исключительно доступно  разжевано, да еще и прекрасно написано, так, что дух не успеешь перевести. Спасибо автору!

Как бы я бы пересказала содержание этой книги, позиционирующей себя как "профессиональный триллер"? Уложусь в три пункта.

1. Какие бы истории про кризисы и пр. не рассказывали первые лица издательской индустрии — это все неправда. Деньги есть, и много. Просто не для вас, начинающие и продолжающие авторы. 2. Список нерукопожатных людей по версии автора и подробнейший рассказ, почему так вышло. 3. Самовосхваление.

В принципе, это всё.

Если вдруг вы хотели в этой книге увидеть какую-то историю пути к успеху или, может, подковерные интриги околокнижного мира и прочие инсайды (профессиональный же, триллер!) — забудьте об этих чаяниях. Честно говоря, для меня осталось загадкой, какова целевая аудитория этой книги. "Сюжет" начинается сразу же из той позиции, где крутятся миллионные бюджеты, так что книга не для желающих увидеть путь с нуля или понять, как все-таки начинающему литагенту нагнуть корпорацию. А более продвинутым на этой стезе в книжке тем более ничего не почерпнуть. Потому что конкретики — ноль. Все происходит примерно так: Юлия сталкивается с проблемой (потому что все вокруг нее исключительно некомпетентны и недальновидны, опционально еще и завистливы), Юлия решает проблему своим четким подходом (почему четким, я расскажу чуть ниже), попутно показав всем окружающим, где их место. Иногда то, как именно обстоятельства сложились в пользу автора, захватывающе описываются емкими словами "почему-то" и т.п. Задам вопрос про то, кто целевая аудитория, немного иначе. Зачем написана эта книга? И на этот вопрос я вижу в тексте ответ!

Я могла все эти годы строчить десятки постов в ответ на каждый наезд. Но это мелко, затратно и недолговечно. Любой сетевой скандал забудется через пару дней, а эта книга, надеюсь, будет актуальна годами. И самое приятное, что здесь мое слово станет последним, потому что наши горе-зоилы не смогут, как в социальных сетях, оставить под ней десятки язвительных комментов. Но они точно ее прочитают и, скорее всего, яростно отреагируют на мой текст на своих страницах, чем обеспечат мне хороший пиар. Их бессильный протест лишь укрепит мою позицию.

Оставить последнее слово за собой — это солидная позиция. Книга, написанная для того, чтобы утереть нос завистникам, абсолютно точно будет актуальна (кому, кстати?) годами. Пара последних предложений и вовсе напоминают аутотренинг.

Чисто конкретный образ автора

По мере чтения я чувствовала, как все дальше и дальше меня уносит в лихие 90-е. Хотя, как я сейчас понимаю, само название книги уже должно было намекнуть.

Продюсер пермских киношников с чего-то возомнил себя главной звездой и с ходу решил предъявить понты. Я решила, что так не пойдет и этим же вечером отправила понтореза домой. Мои упрямство и дерзость со свистом сдули пустые московские понты. Все борзописцы куда-то подыспарились. Книга попадает к какому-нибудь ироничному борзописцу… Я на книжном рынке была новичком и его еще не освоила. Так что, пораскинув мозгами, решила, что должна с порога установить правила. Я - борзый продюсер... Агентский сервис в России плотно сидел на подсосе московской литературной тусовки... Я не понимала мотивов моего визави и не на шутку врубилась в тему. Слежу за базаром — это и вовсе название 26-й главы.

Образ вышел весьма дерзким и резким, но, как по мне, максимально отталкивающим.

Телепаты среди нас?

Ничем иным я не могу объяснить то, что в биографической книге, написанной от первого лица, автор внезапно перескакивает в голову другого человека:

Макс важно рулил проектом на миллион, готовил первую экспедицию и не хотел отвлекаться на каких-то провинциалов. Макс чувствовал себя барином-благодетелем... Больше участвовать в играх с этой сомнительной властью мне не хотелось. А Максу такое барство определенно понравилось.

То и дело хотелось риторически вопросить: Юлия, а Макс вам лично прям вот так это все сказал или это все-таки ваши фантазии? Если исключить телепатию, то, выходит, что фантазии. А раз так, то сколько еще фантазий на другие темы есть в книжке?

Кстати, завершается история Макса и фантазий так:

В эти годы мы с Ивановым столкнулись с нашим воришкой только однажды. Мы шли по улице, Макс бодро шагал навстречу, разговаривая по мобильнику. Но, увидев нас, он вдруг развернулся и побежал. А мы смотрели вслед и от души хохотали: «Беги, Макс, беги... Подальше в свои болота. Нашей счастливой судьбе ты больше не нужен. А свое будущее Ты успешно разворовал». Такая кинематографичная сцена, такие трогательные, а самое главное, реалистичные слова. Невыдуманная история, о которой невозможно молчать, как говорится.

Одна я в белом пальто стою красивая

Все упомянутые Юлией люди — плохие, за исключением буквально двух-трех.

Воодушевленные эффектной экспедицией, мы жгли, предъявляли и заражали энтузиазмом. Но корм оказался не в суровых уральских журналистов. И скоро я узнала, что моя любимая команда студентов втайне от меня зачем-то зачастила в дальний офис. А там эффектный ремонт и новый отгламуренный Макс с миллионом баксов на счете. Студентам я объясняла, что в начале пути не бывает бесплатной работы. Деньги придут, если мы сумеем развить проект. А пока мы получаем бесценный опыт. Студенты решили играть по-крупному и слились. Тут я позволю себе комментарий: ну да, конечно, кто ж не любит бесплатно вкалывать на этих вот проектах, которые надо сперва развить, чтоб получить деньги в неком абстрактном будущем. Никогда, слышите, никогда не ходите к работодателю, у которого есть миллион баксов на счете. Так победите!

Демагогию насчет людей, которые смеют чего-то там делать за деньги, Зайцева продолжает разгонять и далее по тексту.

В их узкую парадигму идея бесплатной работы для удовольствия явно не вписывалась. Они решили оформить нас в рамочку собственных микроскопических целей, и понеслось со всех вентиляторов: «Продюсер Зайцева подсадила Иванова на выгодные спонсорские заказы», «Иванов задвинул талант, чтобы освоить гигантские коммерческие бюджеты». На вопрос «зачем?» двигатели книжной культуры отвечали себе однозначно: чтобы заработать. А мы эту детскую цель давно и успешно переросли.

Интересно, а сама Зайцева детскую цель заработка денег переросла или все же получает оплату за свой труд?

Вот они слева направо:

Юлия Зайцева не стесняется в выражениях, не пытается быть корректной и придерживаться только фактов, чтобы читатель сам сделал все выводы относительно упомянутых ею персон.

В четверку лидеров сообщества наших хейтеров входят писатели Юрий Поляков, Вадим Левенталь, Денис Драгунский, Шамиль Идиатуллин. Галина недавно перебралась из провинции в Москву и, судя по материалу, который у нее получился, была преисполнена величием нового статуса. <...> На мой взгляд, типичный свежеприоберетенный столичный снобизм, помноженный на отсутствие юмора. Свой опус... Я стала девочкой для битья критиков Мильчина и Юзефович, несостоявшегося агента Гаврилова и целого отряда не очень успешных писателей, недовольных растущей популярностью Иванова. Конечно, мне было больно. В мои планы входило интересно рулить проектами, а не лаяться с каждой собакой. <...> И мракобесие олдскульных коллег меня, конечно, не остановит. Незадачливый Мильчин... За непрофессионализм пришлось расплатиться и критику Наталье Кочетковой. Похоже, никому толком не известный коммунист Абатуров придумал способ хоть как-то самоутвердиться, прокачать свою значимость и, будто пиявка, присосался к суперуспешному писателю через Википедию. Но мне очень дорого время, и я не готова скормить его прожорливым комплексам Абатурова. Критики отвечают на этот вопрос однозначно... по их непрофессиональному мнению... Обиженный деятель советской литературы...

Haters, haters everywhere

А я все вижу и мне приятно, потому что хейт — это демонстрация собственных комплексов победителю. Именно в этом причина их злобного хейта. Спасибо хейтерам за бесценную помощь в рекламной кампании... Теперь мы вспоминаем хейтеров "Ебурга" с благодарностью... "Продюсер писателя? Вот бы Пушкин обзавидовался". Это самая популярная фраза моих глупых хейтеров. Они застряли в 19 веке где-то на обочине прогресса...

Я и не думала, что в 2024 году в книге вроде бы профессионала высокого уровня я увижу выражение "мои глупые хейтеры". Это какой-то качественно новый уровень постмодерна, честное слово.

Накинь зефира на ближнего своего

Озлобленность автора заставляла меня чувствовать себя неловко. Честное слово, такое лучше озвучивать в чатиках с подружками или в тесном кружке своих поклонников, а не вещать со страниц книги. Не говорю уж о том, что это всё попросту хамство. Хотя, может, если мыслить в парадигме уже упомянутых 90-х…

Можно было, конечно, так и оставить предприимчивых авторов у кормушки и понаблюдать, как они будут биться друг с другом за успевшую порядком зачерстветь корку. Но среди претендентов на недоеденный батон были и вполне известные авторы: Андрей Геласимов и, что уж совсем для нас неожиданно, все тот же Юрий Поляков. Свою битву за хлеб они развязали на больших публичных площадках. И я, опасаясь, что к драчунам захотят присоединиться и другие воробьи, на этот раз решила ответить. Ювелир выглядел жалко... Ювелир взгромоздился на стул... Не смутило и критиков, которые дружно заголосили… К ХХІ столетию эти умные разговоры (прим.: литкритика XIX века) схлопнулись, но претензии на звездный статус вершителей писательских судеб остались. Каждую неделю в стране выходит несколько книг, достойных внимания. И ведущие критики, надрываясь, строчат свои пятикопеечные вердикты на каждую. Международные книжные ярмарки очень часто начинаются с пышного приема в блестящей гостиной какого-нибудь посла. И я не раз видела там писателей, которые приезжали прямо из аэропорта, с пыльным рюкзаком, в мятом китайском свитере. Конечно, послы в лощеных костюмах обычно с удовольствием с ними фотографировались. Но я бы не хотела такого внимания для своего автора. Это напоминает мне фотосессии белого человека с полуголыми исхудавшими аборигенами где-нибудь в Эфиопии. Этакая отрицательная экзотика. Для писателя эта ситуация - аховая: его бисер разметали вокруг кормушки и выплюнули, даже не прожевав (прим.: речь слова о критиках)

Мы решили выбить старую табуретку из-под хипстерских кедиков гордых обитателей нерезиновой. А недавно Татьяна Восковская стала директором «Большой книги» и сразу решила, что структура премии несовершенна. Нужно обновлять состав экспертов, критерии голосования. Короче, пора трансформировать «Голубой огонек» в реальный конкурс. Иванов больше не будет участвовать в премиях. Но мне как другу приятно следить за этими изменениями. И я верю, что с Татьяной Восковской книги снова станут большими.

Хочется спросить, а до Восковской книги большими не были, раз они должны ими стать? Так принизить всех прошлых победителей конкурса — это надо постараться.

Пусть едят пирожные

Авторы, чьи тиражи пока не исчисляются сотнями тысяч, сейчас будет про вас.

Писатели привыкли действовать по старинке. Им кажется, что их задача - попасть в крутое издательство и успокоиться до конца жизни. Конечно, это комфортно. Ты наперед знаешь, кто выпустит очередное произведение, кто будет заниматься его раскруткой и сколько денег оно принесет. Стабильная система, без рисков и поражений, но и без особенных взлетов - все предсказуемо. Жизнь в ритме средней температуры. На каждом этапе нашей с Ивановым карьеры мы чувствовали особое отношение издателей. Самые большие тиражи, самые высокие роялти, самые креативные продюсеры и дизайнеры от редакций. Но нам этого всегда недостаточно, мы не планируем останавливаться, поэтому неизменно двигаемся от лучшего к лучшему. То есть всегда недовольны. Пожалуй, это и отличает Иванова от большинства авторов, которые находят одну комфортную нишу и вальяжно подремывают в ней годами, не замечая, что она давно уже устарела.

Живете вы, короче, без взлетов в средней температуре, да дремлете в комфортной устаревшей нише. Тут только и хочется вспомнить грустную шутку о том, что "чтобы выйти из зоны комфорта, туда нужно сперва зайти".

Конечно, так действовать могут только известные авторы: под них готовы подстраиваться, им рады везде и в любую минуту. Писатели-дебютанты вынуждены ловить волну и сверять свое расписание с графиком организаторов. А звездные авторы могут позволить себе такую умную стратегию, если у них есть персональный продюсер, который сможет скрупулезно планировать туры. Но личный продюсер - пока редкая птица, и даже такие топовые авторы, как Водолазкин и Яхина, после выхода очередного романа почти год посвящают интенсивным рекламным активностям, разрываясь между городами. Это, конечно, увеличивает тиражи, но не удлиняет библиографический список. Ну как же вот не пнуть Яхину и Водолазкина мимоходом? Занимаются, понимаете ли, промоушеном, а не удлиняют библиографический список. Странно, что опять не помянуто детское желание денег.

Зашкаливающая медийность может легко превратить автора в суперпопулярного спикера, общественного деятеля, политика, но для этого ему придется пожертвовать основной профессией. Показательный пример — писатель Захар Прилепин, последний большой роман которого вышел в 2014 году.

Странно, а я думала, что иногда писатели не пишут просто потому что, ну, не хотят или, к примеру, ищут идею или что угодно еще. Есть только стиль жизни и творчества Алексея Иванова, одобряемый Зайцевой, и все остальные должны быть ровно такими же, как он. Я правильно понимаю?

Сам себя не похвалишь…

Моя должность мечты дает мне максимальную свободу и не ограничивает пространство для действий. Я могу работать из любой точки мира, без отрыва от путешествий... Вы задаетесь вопросом, из какой методички поздних нулевых про прелести фриланса вылез этот пассаж? Это все еще "Корпорацию не нагнешь". Да, я тоже удивилась. Вся глава 41 посвящена этому успешному успеху. А в главе 50 автор просто ударяется в воспоминания о детстве. Имеют ли эти воспоминания какую-то связь с "профессиональным триллером"? Нет. Зачем они там? Ну, наверное, на сдачу нужно было еще какого-то самолюбования накинуть. Хотя, вроде бы, его и так полно.

К нашему каравану неожиданно причалил целый автобус челябинских журналистов. Парфенов занервничал: "вот результат твоих пресс-релизов, они не дадут нам работать, мы не успеем снять до заката"... <...> А потом я провела пресс-конференцию прямо в поле, и каждый получил, что хотел. Парфенов был поражен: он не верил, что можно справиться со стихией.

Сам Леонид Парфенов, матерый журналист, нервничает от скопления людей и поражается умению Юлии Зайцевой с ними договориться. True story.

Мы снимали полет на воздушных шарах над Кунгуром. Дата была назначена как раз в день моего питерского госэкзамена на втором высшем. Я решила, что проект для меня важнее очередного диплома, и приехала на площадку. Пока техники надували шары, я переодевалась и с гримером наводила мейкап. Потом получила рацию и подошла к корзине: «Я готова!» - «К чему готова? — поспешно встрял Макс. - Мы решили, что вместо тебя полетит Парфёнов». Я замерла, а потом проглотила бешенство, улыбнулась и молча села в свой автомобиль дожидаться финала и обтекать без свидетелей. Доктор Вагин научил меня побеждать незаметно в очевидных для всех поражениях.

Победа вышла такой незаметной, что ее тут словно бы и нет?.. Или вся соль победы в обтекании без свидетелей? Ну, в принципе, правильно, во всем надо находить позитив.

В качестве заключения процитирую очередной пассаж о плохих, негодных литкритиках:

Они культивируют блогерскую стратегию самовыражения, мечтая о звездном статусе наравне, а то и выше писательского. И порой продвигают не книги, а себя через них.

Мне кажется, тут автор невольно высказала именно ту свою боль, из которой и написана вся книжка. Мечтать о статусе наравне с писательским, особенно находясь в тени такого автора, как Алексей Иванов — это, наверное, и в самом деле очень горько.