Как историк боль познавал
Роб Боддис - историк эмоций, науки и медицины. Он исследует биокультурную историю человека, то, как биологические процессы и культурные контексты воздействуют на формирование опыта. Его цель - продемонстрировать историчность понятия боли. Боддис считает, что подходить к ее истории можно с теми же методами, что и к другим аспектам истории эмоций: через изучение пластичности мозга и тела и их динамических отношений с конкретным, ситуативным окружением, в котором они находятся. Это исследование контекстов боли, набора ее концепций, конкретных болезненных переживаний и контекстно обусловленного смысла боли. Это книга о языке, материальной культуре, верованиях и знании - и в то же время о мозге и теле.
Автор настаивает: боль не универсальна. Нет единого «болевого опыта», общего для всех времён и народов. Она не сводится к ноцицепции, не всегда связана с повреждением и не может быть измерена объективными шкалами. Он критикует объективистские попытки измерить боль, показывает политическую подоплёку альгезиметров и шкал. Боль - это биокультурный феномен, возникающий на пересечении мозга, тела, языка, верований, политики и обстоятельств. Боддис проводит читателя от античности до пандемии COVID-19, от Галена и Ибн Сины до нейроматрицы Мелзака, от христианских мучеников до современной арт-терапии.
История боли - это история знаний и политики. От гуморальной теории Галена и Ибн Сины до китайской концепции ци и современных нейронаук - каждая эпоха формировала свои сценарии боли. Знание о боли всегда служило чьим-то интересам и было связано с властью. Современная медицина часто игнорирует субъективность и изменчивость боли, пытаясь свести её к механическим, нейрофизиологическим процессам. Это приводит к недоверию к пациентам, особенно когда боль не соответствует видимым повреждениям.
Боддис поддерживает биопсихосоциальную модель боли, которая рассматривает «местонахождение» болевого ощущения как комплекс биологических, психологических и социальных факторов. Модель была предложена в 1977 году американским психиатром Джорджем Энгелем (1913–1999). Она позволила по-новому взглянуть на хроническую боль, но, по мнению автора, на практике остаётся барьер: нейробиология и механистические метафоры мешают её полноценному применению. Боль по-прежнему часто локализуют в отдельной части тела или мозге, а не в системе отношений. По его утверждению хроническая боль - продукт современности. Она связана с капитализмом, социальной изоляцией, депрессией и тревогой. Медицина не способна её объяснить, а общество стигматизирует страдающих. Она разрушает восприятие времени (крип-время) и приводит к отчаянию.
В период с 1989 по 2006 год Мелзак опубликовал серию статей, в которых обратился к феномену фантомной боли. Он использовал метафору компьютера и предложил теорию «нейроматрицы». Согласно ей, боль исходит из мозга, а не сообщается ему извне. Нейроматрица пластична: она вбирает генетическую, сенсорную, аффективную информацию, представления о пропорциях тела и культурные смыслы. Поэтому удаление конечности не обязательно меняет образ тела, а отсутствие ожидаемого сигнала может вызывать патологическое возбуждение, сенситизацию и жгучую боль в несуществующей руке или ноге. Этот подход ознаменовал окончательный разрыв между переживанием боли и местом повреждения.
Боддис подчёркивает: плацебо - это не магия и не обман, а «процесс обычного функционирования мозга как биокультурного органа». Вера, ожидания, ритуал, культура и химия мозга взаимосвязаны. Плацебо может работать даже тогда, когда пациент знает, что принимает пустышку. Это подтверждает, что боль и облегчение неразрывно связаны с контекстом и смыслом.
Примечательны исследования Уолтера Кэннона, который связал антропологические данные о «вуду-смерти» с военным шоком. Кэннон показал, что «вуду-смерть» может быть реальной и объясняется «следствием шокирующего эмоционального напряжения - явного или скрытого ужаса». Страх, тревога, голод, жажда и социальные ожидания способны вызывать настоящие физиологические последствия вплоть до смерти. Это открыло путь к изучению эффекта ноцебо. «Вследствие колдовства» человек может умереть «от настоящего шока в хирургическом смысле, шока, вызванного продолжительным и напряженным волнением».
Забавным мне показалось упоминание, как один из известнейших стоиков - Марк Аврелий жаловался своему другу Фронтону на телесные страдания. В переписке с Марком Корнелием Фронтоном Марк Аврелий подробно описывает свои недуги: боль в груди, язву трахеи, тревогу, бессонницу, жар, слабость. Он пишет, что ждёт приезда Фронтона, надеясь, что «созерцание тебя может повлиять и на моё здоровье». Своё состояние он предлагает оценивать по «неровности почерка». Он сообщает, что боль в груди ушла, но остаётся язва, и что он «лечится и принимает все предосторожности». Марк Аврелий признаётся, что его «затянувшаяся болезнь может стать более терпимой лишь посредством осознанного неустанного лечения и строгого повиновения предписаниям врача».
Таким образом, Боддис полагает, что ощущение боли - продукт производства, даже если в моменте кажется, что оно возникает естественным образом. Оно проявляется в соответствии со сценарием и всегда обусловлено ситуативными рамками. Важно то, как человек представляет себе происходящее с ним, и неважно, оперирует ли он образами потоков энергии или гуморов, проводов или компьютерных процессов. Ощущение боли напрямую связано с общепринятым представлением о том, как она устроена.
К недостаткам книги можно отнести некоторую спекулятивность. Биокультурная концепция вступает в противоречие с данными клинической медицины, которая нуждается в более универсальных критериях. Боддис все-таки историк - его компетенция в области интерпретации и синтеза, он преуменьшает биологическую специфику - хотя сам же называет свой подход био-культурным.
6 понравилось
