Базаров порезал палец. Как говорить и молчать о любви

Хемингуэй будто говорит своей книгой: я знаю, как потерять счастье, у меня есть инструкция. Это очень просто — надо не ценить того, что имеешь, хотеть лучшего, и счастье обязательно будет потеряно.

Другая сторона стыда, помимо страха социального осуждения, — это желание нравиться. Стыд заставляет держать себя в рамках, быть частью окружения, не выделяться, чтобы не стать изгнанником. Его часто путают с чувством вины; вина приводит к прощению, она побуждает нас прощать себя и просить прощения у других. Стыд — про внешнюю регуляцию, вина — про внутреннюю.

Если ваш друг говорит, что книга вызвала у него какие-то сильные чувства, а у вас — нет, то можно спросить себя: а каковы мои отношения с этим чувством? Как часто оно появляется в моей жизни?

Стеснительность — это не обязательно проблемы с общением. Она защищает наше истинное «я» от насмешек и цензуры. Быть тихим и незаметным удобно: тебя никто не обидит и не отвергнет. По той же причине удобно быть суровым и агрессивным.

Я никогда не встречал столько несчастья, сколько приносят книги по поиску счастья.

Маркс и Энгельс говорили, что буржуазия ограбила пролетариат, а значит, для установления справедливости нужно вернуть все обратно. И устроить правильные социальные отношения. И все? Звучит убедительно, но как-то мелковато. Неужели мировая революция нужна только для этого? Максималисту Платонову хотелось большего. Ему хотелось, чтобы все люди стали братьями.

Несчастье чувствуется в моменте, а счастье — когда мы оглядываемся, смотрим в прошлое.

Но у нас есть возможность  обращаться к детству в воспоминаниях. Если когда-то мы были проще и искренней, если мы умели горячо верить и безусловно любить, значит наше сердце по-прежнему на это способно.