Хельмова дюжина красавиц. Ведьмаки и колдовки

— Бедный мой мальчик! Он рос в невыносимых условиях… у него даже собаки не было!
Брунгильда Марковна всхлипнула…
— Отсюда в его стихах скрытая боль… вчера он создал новый шедевр… Только послушайте! В очей коровьих зеркалах…
— Не надо! — взмолилась Евдокия и поспешно добавила: — Я… не чувствую себя способной оценить сие… творение по достоинству. Не доросла еще… наверное…
К счастью, Брунгильда Марковна настаивать не стала.
— У вас все еще впереди, — обнадежила она, прижимая ридикюль к сердцу. — Вот увидите… главное, видеть сердцем… мы готовим к изданию сборник Полюшкиных стихов… «Вымя».
— Что?
— Решили назвать его «Вымя»… символично, правда?
— Очень.
— Здесь и аллюзии на происхождение его, и на сакральную связь со Вселенной, которая подобно корове поит детей своих молоком разума… я приглашу вас на презентацию.
— Спасибо…

— То есть ты все еще собираешься отправиться в монастырь?
Лихо развел руками. Иного варианта не видит? Ничего. Себастьян ему сейчас нарисует иной вариант во всех красках.
— Ладно.
— Что? — Лихо надеялся, что его отговаривать станут, все ж таки монастырская жизнь его вовсе не привлекала.
— Иди, — миролюбиво повторил Себастьян. — И ни о чем не волнуйся. Я за Евдокией присмотрю. Я… я, наверное, сам на ней женюсь.
— Что?!
— Ну… просто я тут подумал, что в моем-то возрасте уже пора…
Лихо нахмурился. А Себастьян, отправив вслед за шляпой носок, невесть как оказавшийся в кресле — видать, панну Вильгельмину очень уж потрясли последние откровения «Охальника», — продолжил:
— А Евдокия — партия хорошая. Я, конечно, ненаследный князь, да титул ей особо не нужен… если будет нужен, думаю, пожалуют… Его высочество обещались милостью своей не оставить.
…правда, Себастьян очень надеялся, что обещание это так и останется обещанием. Куда спокойней ему бы жилось, когда б его высочество взяли и забыли о бедном познаньском акторе…
— Она же — девушка разумная. Характер хороший. Да и сама симпатична весьма… может, я ей даже изменять не стану.
Лихо стиснул кулаки.
— Опять же матушка ее, теща будущая, в Пресветлый лес отбывает, и, судя по всему, на вечное поселение, что не может не радовать. Теща в Пресветлом лесу — это очень существенный аргумент в пользу брака. Конечно, Евдокия сначала не согласится, но поймет, что лучше уж за меня выйти, чем старой девой век доживать… И не позволят ей старой девой… король так просто эти миллионы не выпустит, найдет им хозяина.
Братец молчал.
Нехорошо так молчал. Выразительно.
И Себастьян, осклабившись, продолжил:
— Поэтому, думаю, нам удастся договориться. Мы вообще, глобально говоря, общий язык нашли…
— А я?
— А что ты? Ты у нас в монастыре будешь. Молиться за наше здравие, благополучие и это… — Себастьян щелкнул пальцами, — многочадие… или как там выражаться принято?
— Молиться, значит?
— Со всем возможным рвением…
От вазы, которая полетела в голову, Себастьян увернулся. И ваза эта, врезавшись в стену, разлетелась на крупные осколки. Выплеснулась на пол вода, поплыли несчастные пионы, столь бережно хранимые панной Вильгельминой.
— Знаешь, дорогой братец, — Себастьян присел, скрываясь за спинкой кресла, — а смирения тебе недостает! Тренироваться надо!
— Я тебе хвост оторву!
— И гневливости избыток! Монахов видел? Им полагается быть скромными, отрешенными от дел мирских…