Lélia

"Вы слишком хорошо знаете жизнь, чтобы быть счастливой"

"Лучшие из людей- в то же время и самые тщеславные,а героизм- химера!"

Оставайся таким, таким я тебя люблю. Когда я вижу, как ты дрожишь и убегаешь от любви, которая ищет тебя, мне кажется, что я моложе и доверчивее тебя. Это возбуждает во мне гордость и чарует меня, жизнь больше меня не пугает, мне думается, что я могу отдать ее тебе; но когда ты смелеешь, когда ты требуешь от меня большего, я теряю надежду, я боюсь любить, боюсь жить. Я страдаю и жалею, что обманулась еще раз.

Когда мне удается чем-то заполнить пропасть одного дня, я с ужасом спрашиваю себя, чем я заполню день завтрашний.

Но веры мне не хватает, мой опыт раскрывает мне глаза на мои заблуждения, прошедшее мне неведомо, настоящее меня оскорбляет, будущее — страшит.

Вы приняли за потребность сердца то, что было только лихорадкой ума. Вы приняли наслаждение за счастье. Это со всеми нами случается...

Он слишком любит добродетель, чтобы любить женщину

Он воображал, что мозг может предаваться радости, когда сердце разбито.

Эта награда казалась мне смешной... поклонение публики в моих глазах только проституировало чувство.

Сомнение закрадывается в душу, предавшуюся раздумью; на душу, которая страдает, нисходит вера.

Знать ещё не значит мочь... переучиваться не значит идти вперёд; видеть не значит жить.

Чудовищно возбудив наши страсти, вкусим ли мы полноту наслаждения?

Существование бога доказуется отнюдь не логикой разума. Люди верят в бога, потому что неизъяснимое чувство подсказывает им, что он существует.

Вот почему я не молюсь Богу. О чём мне просить Его? Изменить мою участь? Он посмеялся бы надо мной. Дать мне силу справиться с посланным мне страданием? Но ведь Он уже дал её, и мне надо только воспользоваться ею.

В наши дни существуют только отрицательные добродетели, мы храбры, потому что мы уже разучились испытывать страх... У нас уже нет той силы, что заставляет любить жизнь упорной и, вместе с тем, трусливой любовью.

... двое людей спокойно и вежливо бросают жребий, кому из них убивать другого — без ненависти, без гнева, без пользы (о дуэлях) ... мы больше ничего не стоим, мы ни добры, ни злы, мы даже не подлецы — мы просто инертны.

На моей стороне будет Бог и сердце, а разве это не больше, чем уважение толпы и признательность человека?

Лелия, Лелия! Могила зовет тебя. Разве ты недостаточно страдала, несчастная, от всей своей философии? Так закутайся в саван, спи наконец в тишине, усталая душа, которую Господь больше не осуждает уже ни на труд, ни на страдание.

Это был жестокий человек, живший только мучениями других; всю жизнь он любил доказывать людям, что они счастливы, чтобы только не уделять им внимания, а когда он лишал их сладостной уверенности в том, что они что-то значат, они ненавидели его больше, чем если бы он отрубал им головы.