Ветер севера. Аларания

Я думала, что буду счастлива, а оказалось, счастье уже было. Постояло тихо рядом, и ушло, не замеченное мною...

Приходит время, когда нам нужно принимать решения, меняющие нашу жизнь. И мы понимаем, что не можем по-другому... Иначе, наша жизнь уже никогда не станет такой, какой мы хотим ее видеть.

В конце концов, неважно, сколько дней ты прожил. Главное, сколько из них был счастлив.

Нужно научиться отпускать. Даже если от этого мучительно больно.

Так мало мгновений вместе. Так много времени врозь. Чего стоят наши обиды, глупые страхи, терзания и сомнения перед лицом надвигающейся катастрофы? Кому становятся нужны долг и ответственность, долгие размышления разума и уговоры сердца, когда понимаешь, что времени почти не осталось? Как быстро очищаются души перед этим пониманием, и так ясно становится главное перед лицом неизбежности…
Время заканчивалось. Наше время.

Столь желанная мною свобода пахла пеплом сожженых мостов.

я боялась тишины. В ней слишком громко начинают звучать воспоминания.

— А я проснулась вот…Решила спуститься, чай выпить, — не знаю зачем пояснила я. Арххаррион все так же молча рассматривал свою кружку, и неожиданно я разозлилась.
— Слушай, что так трудно просто ответить? Сказать: да, Ветряна, и тебе блага, чай возьми вон там!
Он поднял на меня удивленные глаза. Хмыкнул.
— Да, Ветряна, — сказал демон, — и тебе блага. Чай возьми вон там.
— Где?
— Я откуда знаю?

Но я молчала. Пусть решает сам.
Потому что я уже сделала один выбор за двоих, решила за обоих, как будет лучше, и теперь тихо умирала, улыбаясь.

Любовь слепа и предпочитает верить в то, во что так хочется верить…

Я слышала сны деревьев под шапками снега. Голос земли, что пел мне о новой жизни, затаившейся в ней. Шепот озер, скованных льдом. Я прикасалась к шершавой коре и сосны закрывали меня лапами, обнимали, баюкали. Духи земли рассказывали мне свои истории и их было так много, что можно слушать целый век, и они торопились, шептали, спорили…

В конце концов, неважно, сколько дней ты прожил. Главное, сколько из них был счастлив.

... я боялась тишины. В ней слишком громко начинают звучать воспоминания.

Порой избавить от страданий - лучшее, что можно сделать.

Нельзя напомнить то, о чем никогда не забываешь.

Столь желанная мною свобода пахла пеплом сожженных мостов,  а еще мерзко отдавала мертвячиной моего предательства.

Марыся стала совсем старенькой, болели натруженные ноги, подслеповато смотрели глаза. Она уже не радовалась свежему сену и яблокам, устала… Я некоторое время гладила свалявшуюся шерсть, а потом оборвала нити ее жизни… Порой избавить от страданий – лучшее, что можно сделать.

Любовь слепа и предпочитает ерить в то, во что так хочется верить...