Хаски и белый кот. Том 2

Даже если небо упадет на землю, вдвоем мы его удержим

" - Простите, я всё же подвёл вас. Единственная радость, что мои ослепшие глаза уже не смогут увидеть, как вы меня ненавидите."

"Прошу вас, люди, услышав об этой мечте, не смейтесь надо мной.
Не нужно плеваться и с презрением отворачиваться от меня.
Я очень глупый и очень долго никого не было рядом со мной."

"Он же не сломал ногу, так к чему эта непрошенная забота."
"Это всего лишь сломанная нога, я ведь не умер, зачем мне ваша непрошенная забота."
"Я ведь уже умер, зачем мне ваша непрошенная забота."

У него болело сердце за него, и ему на самом деле было сложно понять, почему, несмотря на то, что Чу Ваньнин всю жизнь старался поступать правильно, люди все еще были недовольны его поступками? Этот человек обе жизни прожил ради других и никогда не думал о собственной выгоде, так почему хватило одного спорного решения в деле, где до сих пор не все было ясно и понятно, и столько людей готовы осудить его, с радостью поливая грязью за спиной?

Путники приходили и уходили, в никто так и не посмотрел вверх, никто не захотел узнать его поближе.
Так уж устроено зрение людей: им проще смотреть под ноги или хотя бы на то, что находится на одном уровне с ними. Поэтому со временем он привык не ждать большего и принял свое одиночество, как часть естественного порядка вещей.

— Хочешь посмотрим на фейерверк вместе? — предложил Чу Ваньнин.
— А где Ши Мэй?
Так вышло, что обе фразы прозвучали одновременно. И было уже слишком поздно сожалеть о своих словах.

«В аду слишком холодно без тебя, Чу Ваньнин. Ты должен быть погребен вместе со мной, иди ко мне!

В этом мире не счесть людей, которые под знаменем «отстаивания справедливости» совершают ужасные поступки и вымещают свою неудовлетворенность жизнью, внутреннюю жестокость и безумие, давая им выход в подобных местах.

Любовь не то чувство, которое можно контролировать, тем более если ты уже распробовал ее вкус и познал наслаждение послевкусия.

Иногда ненависть входит в привычку

— Засыпай, Ваньнин. Спи, а я буду обнимать тебя. Ты не переносишь холод, поэтому я буду согревать тебя.

Возможно, причина в том, что у него нет ни дома, ни родных, не на кого опереться, поэтому даже судьба оскорбляет его. Улыбка, которую он так старательно пытался изобразить в трещинах своей жизни, в конце концов превратилась в отвратительное лицо.

- Мне так больно... это действительно больно... Учитель.. я оплатил свой долг? Я уже чист?

«Я погубил тебя, Чу Ваньнин!

Так зачем ты утешаешь своего палача... Зачем хочешь облегчить страдания человеку, что когда-то вонзил нож в твое сердце? Зачем перед смертью ты просил, чтобы я отпустил себя?

Почему тогда ты не убил меня?.»

В прошлой жизни именно из-за того что Чу Ваньнин отдавал посторонним людям слишком много, а ему — слишком мало, в его сердце зародилась ненависть к нему.
Но тогда он просто не знал.
На самом деле те крохи, что давал ему Чу Ваньнин, хоть и были до слез малы, но это все, что у него было — последнее, что у него оставалось.

Как? Это? Может? Быть? Не больно?..
Как может не болеть?!
Он вырвал сердце и душу Чу Ваньнина! Как это может не болеть?! Как может не...

Никто не покажется на людях обнаженным. Люди используют одежду, чтобы скрыть свое тело, и слова — чтобы скрыть свои чувства. Они похожи на начинку для пельменей, завернутую в тесто, а из нее торчат похожие на цветочные ветви шеи с головами, на которые нанесен густой слой театрального грима.

Ошибка, длящаяся год, – это только недоразумение.


Ошибка, длящаяся десять лет, перерождается в месть.


Ошибка длиной в жизнь, от рождения до смерти, – это судьба.