Проклятая княжна

Иной раз и страх - оружие

Жизнь за пределами батюшкиного терема – не сахарный пряник.

Иногда люди привязывают к своим грехам всех, кого винят в их свершении, вольных или невольных участников...

Я не прошу тебя изменить свою судьбу. Я надеюсь, что смогу разделить ее с тобой.

... Предлагаешь мне взять тебя, как вору?
– Давно ты запала мне в душу, о том лгать не стану. Да только ты будешь моей или по праву, или никак. Лесьяр Городец никогда не станет вором, и это знают все в Аркаиме.

– Я знаю, чего ты боишься, – закусила она губу.
– Я ничего не боюсь, ты же знаешь, я – аптекарь. Я от всего снадобье найду, даже от любовной тоски.

Его мир всё больше погружается во мрак. Не остаётся Силы, той самой, что когда-то позволяла людям летать, словно птицы, понимать язык зверей, сворачивать горы и обращать реки вспять. Сила уходит. Тает медленно, как апрельский снег. И каждый из ныне живущих понимает, что скоро не останется ничего.

В подземном мире Слово твоё слабеет, а значит и оковы хрупче. А у невольницы твоей наоборот – сила в подземном мире прибавляется... И ежели она вырвется, первая жертва – твоя. Таков закон!

– Я мара, аптекарь. Я приду за тобой, когда ты меня не будешь ждать... – усмехнулась она. – Я дарю тебе то, чего вы, люди, больше всего боитесь получить, – ожидание своей смерти.

– Молва не лжёт, да отцовское сердце не прочь приукрасить достоинства неразумной дочери, желая сбыть с рук, пока не стала залежалым товаром... Нахваливая изъяны, товар не продают.