The Fury

Это история об убийстве. Хотя, может, и не совсем. По сути, это история любви. Самая печальная ее разновидность – о конце любви; когда чувство умирает. Выходит, я сначала верно сказал.

Любовь не есть любовь, коли не может выдержать малейшей бури.

“Сонета 116” У.Шекспир

Все травмированные люди ходят по одному и тому же замкнутому кругу — они отчаянно жаждут любви, но, обретя, не способны ее ощутить. Потому что нам не нужно, чтобы кто-то любил подставную личность, маску. На самом деле мы очень нуждаемся, мы отчаянно хотим, чтобы полюбили того единственного, кого никогда никому не покажем: уродливого испуганного ребенка в нас.

Вместо «нравится ли им» — нравится ли мне; вместо «приятен ли я им» — приятны ли они мне.

Пальцы Кейт сжали револьвер поверх моих. Она давила, заставляя меня нажать на спусковой крючок. И я вдруг очень ясно осознал, что дуло у виска, пальцы Кейт поверх моих, бьющий в лицо ветер — последние впечатления, отпущенные мне в этой жизни.
— ЛА-А-А-НА!!!
Кейт нажала моими пальцами спусковой крючок.
— ЛА…
Мой крик оборвался. Раздался щелчок и оглушительный грохот. Меня накрыла темнота. Все исчезло.

Мы стремимся сводить вопросы морали к простым решениям: хороший – плохой, виновный – невиновный. Это хорошо для книг. В жизни все гораздо сложнее. Люди – существа многогранные, со всем разнообразием светлых и темных оттенков.

Друзья нашей молодости редко являют собой тот тип людей, к которым мы тянемся в более зрелом возрасте. То, что мы знаем этих людей давно, наделяет их в наших глазах неким ореолом ностальгии; особым статусом; правом на полный доступ в нашу жизнь.

Мне часто приходит в голову, что жизнь – это спектакль, а все окружающее – лишь декорации. Имитация реальности, не более. И только когда смерть отбирает любимого человека или существо, с наших глаз спадает пелена, и мы видим, насколько искусственно все, что нас окружает. Виртуальная реальность, в которой мы обитаем.

... нужно извлечь ребенка из головы и посадить к себе на колени. Так гораздо безопаснее для нас обоих

Рядом с ней я ощущал беспокойство, или, точнее, настороженность. Наверное, такие чувства вызывает непредсказуемый злобный кот, который может в любой момент полоснуть когтями. Невозможно искренне дружить с тем, кого побаиваешься.

Там, за темнотой, начинается прекрасный мир, залитый лучами софитов.

О чем я? О театре, конечно. Только представьте: в зрительном зале гаснет свет, в лучах софитов сияет занавес, публика хором прочищает горло, разговоры прекращаются, и все замирают в нетерпеливом ожидании. Это самое настоящее волшебство; оно вызывает более сильную зависимость, чем любой наркотик, который я ­когда-либо пробовал

Начало дружбы чем-то похоже на влюблённость