Сердце самой темной чащи

Разве не об этом ты мечтала - к людям выйти? Так мечтать надо было со старанием. А то вот огонь, вот и люди. А что люди мёртвые - так ты и не просила живых.

... Кощей был бессмертен и богат так, как и царю их не снилось, не то что купцам. А ещё жесток. И о его жестокости не слагали легенды лишь потому, что и певцы легенд боялись за свою шкуру не меньше, чем прочие.

Про Кощея много разных слухов ходило. И был он царем всего мёртвого и Нави, или же только умертвий, что выползали в самые сильные морозы к деревням. И был он страшен как война и мор или просто стар как сама смерть.

Разве сердце нам дано, чтобы мы взвешивали его на весах наравне с золотыми монетами и драгоценными камнями и мерили по чистоте бриллиантов?

- Чтобы помнить, - глухо произнес он, - всегда помнить, к чему приводит любовь. Она и предательство идут рука об руку, как брачующаяся чета, и глаз отвести друг от друга не могут.

Василиса искоса глянула на череп. Скрипнул костяной пол, ухнуло холодом от оконца.
– Ты ври, да не завирайся, – буркнула Василиса. – Сердце его бьётся – живой, значит. Да и пускай царство мёртвое. Вот ты мёртвый и чем плох? Иные живые похуже мёртвых будут!

Василиса даже язык прикусила до крови. Вот чего у неё про "хорош собой" вылетело? Не может про Кощея перестать думать? И очень зря! Он же бессмертный! Кто его знает, сколько лет он такой молодой и красивый! Может, это вообще морок: ягодки те были не малиной вовсе, вот ей и кажется всякое.

– Я столько раз по ягоды и грибы ходила, никакого двора Кощея не видела. Выдумки это всё. Зачем ему тут дом ставить, когда он Нави хозяин?! В Нави пусть и строится, а в нашей чаще и буреломе его комары заедят да любопытные девки замучают.

• Это с людьми такая беда: в кого не зачаруешь, а все одно - найдется, кто расколдует. Любо людям то с лягушками, то с птицами миловаться.
  
  

Василиса собралась заплакать, но потом сообразила, что череп прав: вечереет. Неизвестно, кто ночью проснется, вдруг кто до девичьих слез падкий? Или кто не побрезгует ее и зареванную сожрать?

Видал бы он бабское счастье в деревне: выйти не за хромого и не за пьяницу да в лесу не сгинуть, на работах и родами не сгореть!

Голос красавца был бархатный, словно мамины волосы, словно кошачья шерстка, словно лапа домового.

— Ворота девиц пропускают, — тотчас открестился от девицы навий царь. — Тропки к моим хоромам выводят. Я тут царь, вот они и идут все ко мне.

— Ходили, — ответила Василиса, сурово сдвинув брови. Не знала она, что в ярости своей до того красива стала, что Кощей так залюбовался, что и слова вымолвить не мог. — Теперь не будут. В твоем доме хозяйка появилась.

- Чтобы помнить, - глухо произнёс он, - всегда помнить, к чему приводит любовь. Она и предательство идут рука об руку, как брачующаяся чета, и глаз отвести друг от друга не могут.

Счастливы и всадники, пусть они и слуги Кощея, но каждый день видят такое! «Каждый день одно и то же, – словно шепнул ей прямо в голову Ночь. – Каждую ночь. И всегда один».

Вот ты мертвый и чем плох? Иные живые похуже мертвых будут!

даже череп был умнее этого царевича! Или, только попав на кол, поумнел?

Только Кощей в этом деле особый мастер – жизнь по шее меряет и ровно до встречи с собой.

Потом Василиса решила, что будет, если она скажет, что так и есть: Кощей она? Царевич вроде как дурачок, может, и поверит

Лишний раз коня не приголубит, а жене и того меньше ласки, небось, достается