Fourth Wing

Я выйду отсюда либо всадницей, либо именем на камне.

Если мы будем сражаться, то, скорее всего, умрем вместе с ними. Можно жить трусами или умереть всадниками.

Одно поколение меняет текст. Следующее решает по нему учить. Растет новое – и ложь становится историей.

На следующий день я спрашиваю его, какая его любимая еда, в середине Боевой сводки, используя нашу ментальную связь. Я почти уверена, что слышу, как он что-то роняет в глубине комнаты, прежде чем ответить.
— Шоколадный торт. Перестань быть странной.

Драконы не привязываются к хрупким женщинам. Они их испепеляют.

Двойные стандарты - для тех, кто и так в выигрыше.

— Ты должна бороться, Ви, — шептал Ксейден у моего лба. — Можешь ненавидеть меня сколько хочешь, но только когда очнешься. Можешь кричать, бить, бросаться в меня своими долбаными ножами — плевать, только живи. Ты не можешь просто так заставить меня влюбиться, а потом умереть. Ничего из этого неважно без тебя. — Он говорил так искренне, что я почти поверила.

«Много чего надо было сделать по-другому».

А чего делать было не надо, так это бороться с чувствами к ней. Надо было держаться за нее с того первого поцелуя, как мне и хотелось, и не отпускать от себя, нужно было раскрыться целиком.

— Ты когда-нибудь служила с всадниками драконьих пар? — спросила я Миру, закрывая за нами дверь.

— Один раз, — ответила она, прищурившись и внимательно разглядывая темную тропинку перед домом.

— Просто интересно, на сколько они могут расстаться.

— Оказывается, максимум на три дня, — сказал Ксейден, появляясь из теней.

-Может, просто достанете и померитесь? Так оно быстрее будет.

Люди переименовывают все, что им не нравится

Во время войны иногда можно начать на правильной стороне, а закончить — на неправильной

Сведения из первых рук всегда более точны, но ты должна смотреть глубже. Ты должна понять, кто и зачем рассказывает эту историю

Правда гораздо ценнее

Выбор драконов не зависит от людей. Ни в чем, — заверил меня Каори. — Нам лишь нравится поддерживать иллюзию, что мы контролируем ситуацию.

Может, в первый раз, когда я сгоряча поцеловал тебя, или когда понял, что влип, потому что не могу не думать о чем-то кроме поцелуя.

Хватает всего одного отчаявшегося поколения, чтобы изменить историю - или даже переписать.

Но год не изменил того, что я по-прежнему считаю тебя своим лучшим другом. Я все еще Даин, и в следующем году ты все еще будешь Вайолет. Мы все еще будем нами.

Можно жить трусами или умереть всадниками.