Художественные книги про писателей
Anastasia246
- 224 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Первая книга, в которой я встретил закрашенный цензурой небольшой фрагмент. Такие нынче времена. Книга о том, что чувствует человек, который способен чувствовать, во время того, когда её страна воюет. При этом вынужденно эту страну покинув. Герой - писательница М. - ищет не столько себя, сколько подходящий в этом скользком бытии угол, где можно укрыться и это самое "себя" снова нащупать. Книга о потерянности, где жестокая реальность заставляет видеть себя как абсурдный сюжет, где переплетается правда и вымысел, жизнь и цирковой трюк.

Война - это всегда страшно.
Писательница М. - героиня повести - рекомендациям Максимилиана Волошина из далекого 1916 (написанным во время "Империалистической" - Первой мировой войны) не последовала. Поселилась в отеле у озера, где проживает с такими же интеллектуалами , как она, собранными по всему свету (удивительно напомнил "Игру в биссер" Гессе ), не пропускает ничего из грязного информационного потока, мучается чувством вины, стыдится "страны, где появилась на свет", злится за Зверя (боясь превратиться в него), стесняется языка, на котором пишет и не хочет больше писать. Невозможно преодолеть противоречие
Если прикрыть глаза, чтобы не так слепила яркость белого пальто, практически - типичный кризис среднего возраста, чему эта повесть, временами притча, посвящена. Волею обстоятельств М. оказалась одна в незнакомом приморском городе, "вне собственной заранее ясной траектории" без видимых дел, обязательств и даже сотового телефона (он разрядился)
Попытка изменить свою жизнь: знакомство с "человеком с заколками на волосах", с девушками из цирка, участие в в цирковом аттракционе (фокусе по распиливанию её бензопилой), и даже приглашение уехать с цирком на гастроли. Но... не срослось, да и не могло срастись. В escape room, где за 60 минут надо было найти выход, они со спутником даже не приступили к выполнению задачи -ностальгировали, глядя на старые вещи, которые должны были стать подсказками, вспоминали его столетнюю бабушку, которая не хочет жить - "столетье ей досталось так себе."
Кругом - слепые: пассажир, который с женой по карте планируют путешествие, директор цирка не видя, указывает куда идти и что делать...
Обнулиться не получилось, превратиться из писательницы М. в женщину А тоже. Не вышло, как в любимом в молодости романе про женщину в капюшоне. Надо возвращаться к себе, в себя, наводить порядок на полках в своей голове и что-то решать. Или докуривать чужие окурки в ожидания возвращения цирка.
Повесть написана мастерски!

В рамках проекта 24 Нового издательства вышла новая проза поэта и эссеиста Марии Степановой («Памяти памяти»). На черно-белой обложке работа Катерины Ковалевой.
Писательница М., застрявшая в европейском городке из-за ж/д-забастовки, поначалу пытается совершать привычные действия, благодаря которым выживала последние пару лет, но потом атмосфера вокруг, жизненная усталость, разрядившийся телефон — и планы идут не по плану на радость читателю.
Философско-психологическая новелла в лучших традициях классического романа, когда важнее внутренний конфликт и мысли, и только главный герой не по канону — женщина. В то же время это — hokuspokus — аллегорическое высказывание, которому ярко обыгранная анималика — закулисье цирка и зверье — придает почти маскулинную чувственность, а сказочная, средневековая и таротная составляющие — магию (никакого мошенничества).
Сам текст, окутанный авторскими метафорами (стоит только представить: девушка спокойная, как парк на рассвете, или привычка, которая выпрастывается наружу, как морда тюленя из-под воды) не требует комментариев.

Ощущение постоянного падения – словно то ли ты прозрачная, то ли предметы и люди вокруг тебя, и ты проваливаешься сквозь них все глубже и глубже, не переставая улыбаться и извиняться, – стало для нее теперь если не привычным, то естественным, и ей стоило труда вспомнить, что когда-то было по-другому. Возможно, следовало это движение как-то остановить, обрести, как говорится, почву под ногами, но трудно было думать об этом всерьез, тем более что откуда ей, почве, было бы здесь взяться.

Летом года трава продолжала расти как ни в чем не бывало: будто так и надо, росла она, трава, словно имела в виду лишний раз показать, что, сколько бы ни убивали на поверхности земли, она намеревается упорствовать в своем желании из этой земли высунуться. Ее цвет был, может быть, тусклей, чем обычно, и молочного простодушия первых дней она лишилась почти сразу, но это ей не мешало. Напротив, скудость воды заставляла ее цепляться за почву еще сильней и выстреливать вверх широкими побегами, подсохшими еще до того, как доросли до своего предела.

Она слышала где-то, что для того, чтобы создать себе надежную, хорошо устоявшуюся привычку, достаточно повторить одно и то же действие двенадцать раз. Ты заходишь, например, по вечерам после работы в кафе с видом на реку и выпиваешь там бокал белого вина, ничего особенного при этом не делая, но на тринадцатый раз привычка выпрастывается наружу, как морда тюленя из-под воды, и ты превращаешься в другого, нового человека – того, что сидит тут каждый день, сам не зная зачем, но ожидая, что вместе с глотком вина во рту окажутся слова, пригодные для новой жизни.




















Другие издания
