Marile speranțe

Нет на свете обмана хуже, чем самообман.

Кто вопросов не задает, тот лжи не слышит.

Всю жизнь мы совершаем самые трусливые поступки с оглядкой на тех, кого ни в грош не ставим.

Дети,кто бы их ни воспитывал,ничего не ощущают так болезненно,как несправедливость.

Видит Бог, мы напрасно стыдимся своих слез, - они как дождь, смывающий душную пыль, иссушающую наши сердца.

Думая о ком-нибудь, мы тем самым получаем право чего-то ожидать от этого человека.

Не отступай перед трудностями. Смотри им прямо в лицо. Смотри, пока не одолеешь их.

Я снова заплакал, но только в душе, — а это самые горькие слезы.

Никогда не верьте тому, что кажется; верьте только доказательствам. Нет лучшего правила в жизни.

Настоящая любовь – это слепая преданность, безответная покорность, самоунижение, это, когда веришь, не задавая вопросов, наперекор себе и всему свету, когда всю душу отдаешь мучителю.

Меня не смущало, что его увидит Герберт или его отец - люди, которых я уважал: но меня бросало в дрожь при мысли, что его может увидеть Драмл, к которому я питал лишь презрение. Так всю жизнь мы совершаем самые трусливые и недостойные поступки с оглядкой на тех, кого ни в грош не ставим.

Разреши тебя спросить, замечал ли ты в своих родных краях такое явление, что дети от неудачных браков всегда особенно торопятся вступить в брак?

Лицо у него было некрасивое, но на редкость открытое и приветливое, что лучше всякой красоты.

Случай сам не приходит к человеку, а нужно его ловить.

— Но содержать кабак джентльмен не может, ведь правда? — сказал я. 
— Ни под каким видом, — ответил Герберт. — Зато кабак вполне может содержать джентльмена.

Каждому надо воздавать по справедливости, чтобы никому обидно не было.

А дороже всего то, что, с тех пор как надо мной висит черная туча, ты стал ко мне ласковей, чем когда светило солнце. Вот это всего дороже.

...я — трепещущий, влюбленный даже в оборки ее платья; она — спокойная, как богиня, и отнюдь не влюбленная в фалды моего сюртука.

Всякий знает, что печь хлеб — занятие недостойное благородного человека, а варить пиво — пожалуйста, сколько угодно.