Сирены Титана

— Вам придется носить фунтов пятьдесят, если прикинуть на взгляд, — после того, как мы вас приведем в порядок, — сказал Редуайн.
— Пятьдесят фунтов? — сказал Дядек.
— Вы должны радоваться, а не огорчаться, что на вас возложат такое бремя, — сказал Редуайн. — Тогда уж никто не бросит вам в лицо упрек, что вы, мол, обогнали других по слепой прихоти судьбы.

— Пуск! — во весь голос радостно возгласил Бобби Дентон. — Мы летим к тебе, Рай! Стартуйте, дети мои и аминь!

чтобы не скучать, сэло придумал себе несколько хобби. главные из них были скульптура, селекция титанических маргариток и наблюдение за событиями на земле.

существа были настолько уродливы, что казались прекрасными.

я всегда буду везде, где побывал раньше.

каждому, кто понимал, что такое поэзия, смертность и чудо, гордая подруга малаки константа со своими высокими скулами показалась бы прекрасной, насколько это возможно для человеческого существа.

часы на солнечных батарейках жаждут света, как люди Земли - золота.

толпа обожала чудеса.

мир вне нас наконец потерял свою выдуманную заманчивость.

Мир вне нас наконец потерял свою выдуманную заманчивость.
Мир внутри нас - вот что предстояло познать.

Билл раздобыл кусочек ВСОСа
И прикурил, как папиросу.
Что говорить! Беднягу Билла
На пять галактик раздробило...

Человек - лишь малый остров,
пыль в пространстве ледяном.
Каждый человек - лишь остров:
остров-крепость, остров-дом.

Такова жизнь, - говорил себе умудренный опытом Дядек, - то что-то увидишь украдкой, то в голове опять пусто, а временами тебе могут причинить жуткую боль за то, что ты чем-то проштрафился.

Когда я начинаю поворачивать голову и разглядывать что-то и натыкаюсь на боль, я все равно поворачиваю голову и смотрю, потому что знаю — я увижу что-то, что мне не положено видеть. Когда я задаю вопрос и нарываюсь на боль, я знаю, что задал очень важный вопрос.

Все его улыбки были недолговечны. В самой глубине души Боз до смерти боялся.

Во всем, что бы ни делал Румфорд, был СТИЛЬ, и все человечество от этого выигрывало и казалось лучше.
А Малаки Констант всегда вел себя как СТИЛЯГА - агрессивный, крикливый, ребячливый, расточительный, - что не делало чести ни ему самому, ни роду человеческому.

Древний дворецкий, с обожанием глядя на Румфорда, корчился и извивался в приступе раболепия, напоминая уродливую старуху, пытающуюся позировать для изображения Мадонны.

- Мы презираем Малаки Константа за то, - сказал Уинстон Найлс Румфорд, - что все фантастические богатства, плод своего фантастического везения, он тратил то, чтобы непрестанно доказывать всему миру, что человек - просто свинья.

Они приняли владельцев талисмана в племя, хотя вообще-то их полагалось съесть.

Я поручил Рэнсому К. Фэрну передать тебе это письмо только в том случае, если счастье тебе изменит, и вот почему: никто ни о чём не задумывается и ничего не замечает, пока ему везёт. Ему это ни к чему.