Таежный тупик. История семьи староверов Лыковых

Я помню эту семью. Очень смутно, но помню. Когда читала книгу, то ощущение дежавю не проходило. Узнавала фразы, описания природы, людей. Просто, когда я  впервые услышала о Лыковых, то была ещё ребёнком, и история воспринялась совсем не так, как сейчас. Да и вопросов, видимо, не вызвала никаких.
Сейчас всё по-другому. Читать собранные воедино статьи и заметки об этой странной семье было очень интересно. Вопросов возникало миллион, но многие из их раскрывались по ходу повествования.

Драма Лыковых уходит корнями в народную драму трехвековой давности, названье которой раскол
Сейчас, честно, это звучит более понятно. Тогда, я не понимала, как можно вот так, ради веры, отречься от всего. Бога, как мы знаем, в Советском Союзе не было. И мне, советской школьнице, это было настолько чуждо и неприемлемо, что эти "дикари" недолго занимали мои мысли.
Но находились добрые люди, которым судьба этих староверцев не была безразлична. В их числе и автор этой книги - Василий Песков.

Что побудило людей бросить всё и уединиться в местах, где трудно выжить, где не ступала нога человека? Где зима - это лютый холод и голод, а лето - гнус и тяжелейшая работа, чтобы подготовиться к достойному зимовью.
Фанатизм. Вера  в свою правоту, ненависть к старцу Никону, Петру... Это трудно понять.
Они живут почти как первобытные люди, с тем только отличием, что молятся по несколько раз в день, да читают святые книги.
Их вера прочна, как кремень. Даже после многолетней дружбы с цивилизацией, они не поступились множеством принципов. "Нам это не можно".  "Не можно" было мыться, касаться других, есть определённую пищу и много еще чего. И всё же кое-в-чем пошли на уступки, люди то они не тупые, понимали, что в одиночку выжить тяжело. Тем более, когда семейство осиротело сразу на три человека.

Конечно же, больше всего внимания в книге уделяется Карпу Осиповичу и Агафье,  оставшимся в живых отцу и дочери. Интересны их разговоры, размышления. О боге, о новом мире, о своей судьбе.
Много времени уделяется быту. Мне,человеку дотошному, было очень интересно читать: как едят, в чём готовят, как добывают пищу, ведут хозяйство и прочее.
Ну а так как Песков является моим любимым автором, то чтение было вдвойне приятным. Плюс сам автор раскрылся для меня ещё с одной, естественно, положительной стороны.

Вывод! Читать! Обязательно читать всем, кому не чужда такая тема, кто любит качественную литературу и ценит человеческую доброту.

Приятный бонус. Даже в электронном варианте присутствует множество фотографий. Память о семье Лыковых живёт.

Мало кого из людей поколения постарше не взволновала газетная статья об найденных в глубинах заповедной Хакасской тайги людях — целой семье староверов. Фамилия Лыковы очень простая и лёгкая для запоминания, но вместе с тем и ничем не примечательная, чтобы навсегда врезаться в память, но вот запомнилась же с того самого далёкого конца семидесятых, со времён появления первой публикации о этих людях в "Комсомолке". Статьи о них появлялись в этой газете наверное ежегодно, но затем острота информации постепенно сошла на нет, и лично я, например, попросту потерял судьбу последней из рода Лыковых из виду. Прочитанная буквально залпом и запоем книга заставила сесть к монитору и ввести в поисковую строку "староверы Лыковы"...

Конечно во всей этой истории более всего волнует и поражает воображение человеческое упорство по многолетнему (и многозимнему!) выживанию в глухой сибирской тайге. Зимой морозы ого-го!, летом гнус и дикие звери, а полная автономия и абсолютное отшельничество предполагают, что ты напрочь оторван от внешнего мира и не пользуешься никакими внешними предметами и устройствами! Их просто нет, этих самых простых предметов и приспособлений. Как говориться, с чем ушёл в тайгу, с тем и остался. И длится эта отшельническая история более 30 лет (это на момент открытия Лыковых геологами в 1978 году)!

Конечно эти люди всё равно были обречены. Если бы не начали принимать хоть какие-то крохи помощи от внешнего мира, от проклинаемых "никониан", от которых они бежали когда-то в своё полное отшельничество. И наверное немало было таких же религиозных фанатиков, которые подобно Лыковым ушли в глухие скиты да и сгинули там, не встреченные и не открытые никем и никому...

Фанатизм — думаю, что это основное стержневое понятие, на котором держится оставшаяся в тайге Агафья (кстати, в апреле 70 уже исполнится!). И история знает немало разных примеров и случаев проявления ярко выраженного истового религиозного фанатизма самой разной религиозной направленности. И последователи ислама, и христиане всех направлений и течений, и прочие религиозные "правые" удивляют и порой поражают мир проявлениями самых сильных и самых крайних поступков и действий, осеняемых знамёнами, хоругвями и лозунгами своей Веры. И ладно, когда эти проявления носят личный и индивидуальный характер (вот как у тех же Лыковых), но ведь сложность и беда состоит в том, что зачастую фанатики пытаются уволочь с собой в это своё "никуда" других, совершенно далёких от них людей...

Вернёмся к книге. А книга является по своей сути сборником всех тех публикаций Василия Пескова об этой семье. Наверное как-то уже обработанных им же и сведённых воедино в одну книгу, в один нетолстый томик. Читается очень легко, язык очень простой и доступный, автор умело пользуется всеми своими журналистскими приёмами и навыками, чтобы интерес во время чтения оставался самый прямой и непритворный. А довольно солидный фотоархив является и дополнительным источником информации, и просто любопытно взглянуть в глаза тех, кто упомянут или назван в этой книге.

В книге собраны все статьи о жизни староверов Лыковых, которые были написаны журналистом газеты «Комсомольская правда» Василием Песковым. Чуть больше двух десятков лет он посещал «Лыковскую заимку» и каждый раз подмечал для себя что-то новое.

Причины такого образа жизни семьи Лыковых объясняются довольно просто – являясь староверами, они бежали от «мира», боясь религиозных гонений в 1930-х годах. И если сначала у них был свой небольшой посёлок, то после войны глава семейства увёл жену и детей в глубокую тайгу – 250 километров разделяло Лыковых от ближайшего населённого пункта.

С 1945 года они жили в полном отчуждении. Мать умерла от голода, оставив отца заботиться о четырёх детях.

В 1978 году их обнаружили геологи. Лыковы отнеслись к ним настороженно, но сил на постоянное бегство не было. И с тех пор они начали поддерживать связь с «миром».

Изначально было много строгих запретов – «это нам не можно». Уже через год, после того, как их обнаружили люди, в семье друг за другом умерло сразу трое детей. Возможно, встреча с людьми сыграла не последнюю роль и перенесённый стресс подорвал их здоровье.

Шесть лет самая младшая Агафья проживала со своим отцом Карпом Осиповичем. Постепенно они отходили от некоторых строгих запретов и принимали что-то «мирское» – Лыкову пришёлся по вкусу фонарик.

После смерти отца Агафья осталась совсем одна. Но очень много людей «из мира» стали оказывать ей помощь. Немного неоднозначное у меня сложилось впечатление – на какие-то удобные в хозяйстве вещи, религиозные запреты были сняты. Не один раз Агафья летала на вертолёте, даже ездила на поезде в «мир» к своим родственникам. Но это ничуть не умаляет силы её духа.

Произведение мне определённо понравилось, но тем, кто хочет прочитать что-то новое про Агафью, следует учитывать, что данная книга во временном отрезке ограничена годами жизни автора.

Смогла бы я когда-то отказаться от «мирской» жизни и добровольно уйти в лес? Думаю, что вряд ли. Но если бы появилась возможность навестить Агафью Карповну, то я бы с радостью согласилась.

Не могу сказать, что эта книга вытащила меня из годового нечитуна, нет, не вытащила. Не могу сказать, что эта книга обладает какой-то особой харизмой, что я читала не отрываясь, не спав всю ночь и и бросив все, пишу рецензию. Ну нет же. Я читала ее по чуть-чуть в течение нескольких недель, чтобы скоротать многочасовые перелеты. Это теперь моя жизнь, и я как-то ее живу. Без книг, потому что пока что моя собственная история затмевает собой и глубиной, и ритмом, и уровнем проблем все, что я могу прочитать в книгах.

Но история семьи староверов Лыковых, знаете, в ней что-то есть. Она меня зацепила, не дала мне отбросить книжку в сторону, как я поступала последний год практически с каждой другой историей. Какая-то искра, которая позволила мне таки не маяться в ночном рейсе над пустыней, а вполне себе разожгла небольшой костерок моего интереса, так что таки да, видимо, все же можно сказать, что я не спала всю ночь. (Правда, я вообще не могу спать в самолетах, мое тело не понимает, как можно спать сидя, но это уже вопрос другой).

Надо сказать, что про Агафью Карповну Лыкову, младшую дочь из семьи староверов, я краем уха уже слышала еще в детстве. Моя мама в 90-е годы выписывала Комсомолку (газету "Комсомольская правда"), 10-летняя я, естественно, тоже читала интересные для себя разделы, и вот эту то историю там и выцепила. Автор - Василий Михайлович Песков- долгое время был журналистом этой газеты и на протяжении многих лет (20 если не больше) писал в ней заметки об этой семье. Итак, глава семьи - Карп Осипович Лыков, старовер, сбежавший от переписей, мобилизаций и прочих радостей русской жизни. Не имеет паспорта, зато имеет малодоступную хижину в Саянах, жену и четверо детей, младшей из которых, Агафье, уже около 40 лет. В детстве я не очень то понимала, кто такие староверы и за каким чертом им надо жить в сибирских @б@нях, просто было интересно читать про "дикарский" быт, ведь истории про выживание я всегда любила.

Но, если честно, хоть я сейчас намного больше понимаю и знаю о староверах, русской истории, причинах, побудивших этих людей удалиться "от мира"...
Ээээ. На самом деле я хотела сейчас дико возмущаться о решении папы Карпы самовыпилиться из государства и выпилить всех свой детей оттуда, да как посмел делать такие решения за детей, ах он такой сякой религиозный фанатик и прочие бранные слова, но, напечатав слово "мобилизация", я что-то подпритихла. Ладно, допускаю, что в определенный момент Карпу Осиповичу с государством стало совсем не по пути, не буду заострять внимание, что причина в двуперстии, а не навязанном извне троеперстии и прочих разногласиях в чтении библейских текстов, ведь слишком многим в последнее время тут не по пути. И вот Карп Осипович решил таким образом от государства спрятаться. В басурманские страны поехать не моги, вера не позволяет через Верхний Ларс бежать зарубежные страны, да и не было тогда такой возможности. А вот бочком бочком в глухую тайгу на выживание - в самый раз!

Ну и понеслась судьба по кочкам. Пока семья была большая, сам хозяин - сильный, крепкий мужик, сыновья еще сильнее, девки подрастают, все было хорошо. Правда, подрастают вообще не видя людей, этакие саянские маугли, ну ок, мама-папа рядом, говорить научились и ладно. Но вот в один "прекрасный" год все сыновья и жена скоропостижно скончались по разным причинам, и остались Карп с Агафьей вдвоем. И вот тут как? Карпу ближе к 70ти, Агафья, конечно сильная, но еще через несколько лет, останется совсем одна. Может ли человек выжить совсем без социума? Карп точно знает ответ, и он его сильно тревожит.

Агафье сильно повезло с Песковым, если бы не он и всемирная слава, обрушившаяся на журналиста и его героиню, умерла бы Агафья уже давным-давно, никто бы и не заметил. А так живет и здравствует, с подаренными козами, котами, собаками, жестяными ведрами и мылом. Меня немного бомбило еще и с этого, как беззастенчиво наши сидельцы просят Пескова "Козу бы нам!" Потом "Свечек бы нам!" "Фонариков бы нам". "Картошки!" "Бобовых!" Так, простите, ребята, это было ваше решение удалиться от мира, "с миром нам не можно". Вы удалились, живете "на природе" прям буквально, но подарки от мира тем не менее дайте? И забесплатно, конечно же? *тут должен быть мой злобный красный фейс.

Еще злорадные чувства вызывало постепенное ослабление "староверских ограничений", я, видимо, какой-то плохой человек раз тыкаю в это пальцем. Но, извините, в 80-е годы Карп и Агафья видят телевизор и чтут его греховным, "не можно", а спустя 10 лет, Агафью за уши не оттащишь от новостных телепередач в избушке геологов. Вот как это так работает? В какой момент из жесткого греховного "не можно" телевидение превращается в "можно все три дня смотреть ТВ! Богоугодное дело?" И так со многими и многими вещами: стеклянная банка, спички, деньги, пластик. В общем, меня все эти подвижки так сказать "веры", так сказать, изрядно меня смешили и злили. Почему бы не стоять на своем, м?

А в целом, книга представляет собой хронологический сборник статей из комсомолки с конца 80х годов до начала 2000х. Мы проследим трансформацию Агафьи с первоначального знакомства с Песковым практически до наших дней. От блаженненькой дикарки до Матушки. Интересно, что до сих пор находятся люди, которые ищут пристанища в этом "ските". Что они ищут там? Веру? Вера там жесткая и довольно ригидная (ну, помимо использования благ общества), новичков принимают с неохотой, да и Агафья создала практически уже свое ответвление той самой "старой" веры, истоков которой адепты уже и сами не помнят. Песков расскажет нам о многих паломниках, одна женщина задержалась там и вовсе на 5 лет, но это прям единственная долгожительница. Она тоже не выдержала, если что. Видимо, в этих условиях можно жить только если с молоком матери впитал такой ритм. Подозреваю, что этот быт сильно напоминает ежедневный быт крестьян, пахота от зари до зари, только тут и нормальных орудий труда брать из мира "не можно" (но потом все-таки можно).

В общем, я почитала про Агафью с большим интересом. В некоторых местах меня побомбило, в некоторых я погрустила, а это уже довольно много для книги. Ну конечно, она не вау-вау, и, кстати, много повторов из года в год какой-то не особо нужной мне информации (что и где у Агафьи в этом году болело, например). Но если вдруг вы однажды окажетесь в ночном рейсе над пустыней, вспомните про Агафью) Быть может, она и вам поможет скоротать пяток часов без сна.

Книга рассказывает о семье старообрядцев Лыковых, которые в 1930-х бежали от большевиков в сибирскую тайгу горной Хакасии и остались там жить одни в суровом климате и практически в первобытных условиях. В отшельничестве родились еще дети, которые знали о внешнем мире только понаслышке. Однако семья не одичала: Лыковы сохранили речь и научили своих детей читать и писать
«Робинзонов» обнаружили советские геологи в 1978 году, а в 1982-м вышла серия публикаций о находке в молодежной газете «Комсомольская правда». Впоследствии тексты были объединены в книгу, которая много раз переиздавалась.
Мне книга очень понравилась,даже не ожидала,что буду читать запоем. Есть некоторые повторы( книга составлена из текстов в газете, напоминаю), но это не сильно напрягает.  И очень большой плюс,что в книге опубликовано множество фотографий ( в электронном варианте тоже).
Я рекомендую к прочтению любителям подобных жанров.

Жутковатая книга. При всей человеческой теплоте, которую испытывает к Агафье Песков, при всей ее непосредственности и сообразительности, нельзя не увидеть того, как жизнь в тайге без связи с людьми деформировала ее. Конечно, она не Каспар Хаузер, но…

В известной степени жизнь Лыковых напомнила мне сюжет фильма «Таинственный лес», однако там секта была заметно многочисленнее и смогла создать систему, воспроизводящую себя. А с Лыковыми, по сути, произошло то, что замечательно описал Джаред Даймонд в книге «Коллапс». Они вымерли как гренландские викинги, несмотря на титанические усилия и многолетний труд.

Было довольно печально наблюдать, как меняется тон очерков. Сначала это был сдержанный оптимизм, неподдельное любопытство, очевидное чувство новизны. Даже непонятная и быстрая смерть трех членов семьи не омрачила первого знакомства. А затем, на протяжении 1980-х, тон становится все более мрачным. Карп Осипович, хоть и казался похожим на Вечного Деда из Сибириады, скончался через шесть лет знакомства с Песковым и оставил Агафью одну, не дав своего благословения на переселение к родственникам. С этого момента тупик действительно стал тупиком.

В какой-то момент я подумал, что то удивление и непонимание, которое вызвало у Пескова знакомство с миром Лыковых, возникает у меня при чтении книги. Ведь мир Пескова, мир влиятельных газет и пытливых читателей, райисполкомов и перестройки – все это исчезло почти без следа.

Пожалуй, самым тяжелым, давящим было невероятное чувство одиночества, которое так осязаемо передал Песков. У меня такое чувство было однажды, на молдавско-румынской границе, когда доблестные сотрудники румынской погранохраны не пустили нас, сняли с автобуса, и мы зависли в пустом пространстве, ночью, вдали от человеческого жилья. Но это был лишь краткий эпизод, а представьте себе такую жизнь! Простите такую попсовую аллюзию, но, думаю, даже герою «Марсианина» Энди Вейера, сидевшему на сходной картофельной диете, было совсем не так одиноко, как Агафье в первую зиму после смерти отца.

В начале 20 века семья Лыковых сбежала в Тайгу от суровых условий жизни, от угнетающей политики страны, от общества, от принуждения. Они поселились там, куда нет дороги, нет тропы, нет поселений. У них родилось трое детей, которые до зрелого возраста не видели других людей, кроме родителей. Все что у них было - это их православная вера, да труд.
Геологи расположились неподалеку со своей миссией, и конечно же были шокированы и поражены находкой. Василий Песков начал публиковаться «Комсомольской правде», рассказывая миру об этой удивительной и странной семье староверов.
Книга о жизни, о том, что реально происходило, хоть и кажется таким невероятным. Автор очень душевно относится и к семье Лыковых и к читателям данной истории. Очень живо рисуются перед глазами и далекие заснеженные края, и путешествие в "мир", и дикая природа, и лагерь геологов.
Мы совершаем очень интересный экскурс в прошлое и в Тайгу. От книги было не оторваться.

Книга представляет собой собрание газетных очерков, рассказы разных людей о посещении Лыковых: сибирского краеведа, геологов, жителей ближайших поселений (так называемых соседей) и других.

Много откликов было на публикации в газете и не меньше впечатлений от прочтения книги Василия Пескова. Встречались и такие, в которых звучали фразы "какая страшная жизнь, "какая ужасная судьба". А в чем ужас, брат? Можно сказать то же о жизни современного человека, живущего практически на всем готовом и пользующемся современными благами? Так вот для Лыковых именно жизнь в современном мире казалась неприемлемой. А другой они не знали, а потому и не хотели. Даже впоследствии Агафья, единственная выжившая и столкнувшихся с современностью, не пожелала всё-таки окончательно оставить свой мир и "насладиться" этим. По моему мнению, это и есть ответ на звучащие фразы о страшной жизни Лыковых.

Другое дело, что существование этой семьи было не из лёгких: огонь добывали кресалом, соли, хлеба не знали, "кормились" огородом, одежда из мешковины, дети несколько десятилетий ни с кем, кроме родителей, не общались (250 км до ближайшего населенного пункта). Многое из предложенного геологами отвергалось и сопровождалось фразой: "Нам это не можно". Причина отшельничества - религиозные пристрастия.

Как жили эти люди? Что видели? Чем пользовались в быту? У меня это вызвало интерес, но недоумения не было. Итак, что же было у Лыковых? Берестяные короба, деревянные посохи, разжигание костров и жилище возле ручья, охота на таёжного зверя, собирательство.
Обязательные чтения религиозных книг на старославянском и молитвы. Манера речи особенная.
Невозможность совместного приема пищи с чужаками и отдельная от них посуда (в случае прикосновения намеренного или случайного посуда выбрасывалась).
В общих словах такой была жизнь семьи Лыковых (Карпа Осипович с женой и их детей - сыновей Савина и Димитрия, а также дочерей Наталии и Агафьи, отшельников-староверов, ушедших "от мира" в тайгу в конце 30-х годов 20 века.

Конечно, религиозный раскол сыграл свою роль в судьбах многих людей. Заметное социальное преображение. И Лыковых не единственные сбежавшие от того, чего принять не могли. Однако, дальнейшие экспедиции к Агафье показали, что она, несмотря на твердость своих убеждений и веры, всё же смогла частично принять дары цивилизации от "пришлых" людей.

Книга интересна. Более того, в данном случае можно сказать, что несмотря на жанр, она читается и воспринимается как художественная литература. Если говорить о возможных рекомендациях к прочтению, то да, рекомендую.

Книга - сборник статей об известных отшельниках с момента их обнаружения по 2000годы. От книги хотелось больших подробностей быта и уклада, но она больше о встречах, письмах, разговорах и размышлениях.
В сети пишут, что Агафья ещё жива и ей активно помогает руководство края и добровольцы.
Полными отшельниками семья жила около 30 лет. Трое мужчин и трое женщин, и к концу этого срока жить стало труднее: нет возможности добыть металл и сделать справные орудия труда для жизни в тяжёлых природных условиях. Сейчас через 40 лет, после открытия отшельников миру орудия их быта практически полностью из внешнего мира. Без помощи, думаю история закончилась бы раньше и по-другому, или если б их не нашли, молодые сами б нашлись.
Примечательно, что через год после встречи с людьми, трое из пяти отшельников погибли, то ли от нового вируса, то ли по стечению обстоятельств. Потрясение от встречи, мысли о том, что можно жить не так, как учили отец и мать, вводят организм в состояние стресса, когда силы бороться с трудностями повседневной жизни растрачиваются на борьбу со стрессом, и становится слишком много всего, чтобы справиться.
в итоге отшельник оказывается таким странным иждивенцем мира: с миром не живет, но и без мирских даров прожить не может. А люди помогают по доброте своей и ради эксперимента на выносливость человека.
Теперь несмотря на уединенный быт, у отшельницы довольно широкий круг общения. Любопытных много, достаточно тех, кого не останавливают трудности путешествия в медвежий угол. Но жить как отшельники у людей не получается. А у того, кто привык так жить с детства - не получается уйти в мир.
Удивительные люди.

Не знаю, получится ли у меня говорить о книге «Таёжный тупик». Именно о книге Василия Михайловича Пескова, а не об истории Лыковых, за которой я слежу уже более тридцати лет.
История эта знакома многим: почти сорок лет семья староверов прожила в сибирской тайге в полной изоляции. Мать, отец, два сына, две дочери.
Я помню даже ту самую первую статью в «Комсомольской правде». И первое свое впечатление помню.
Это был ужас и полное неприятие. И ещё острое чувство жалости.
Ужас: их жизнь прожита зря. И вообще: разве это была жизнь?
Абсолютное неприятие мотивов, приведших старшее поколение Лыковых в таёжную глушь. Религиозный фанатизм или вера? Первое моему поколению, изучавшему научный атеизм, было понятно и отвратительно. Но вера? Этому нас не учили. Староверы, раскол – минимум знаний из школьной истории. Боярыня Морозова с картины, два «перста» или три… Мы и креститься-то не умели…
Жалость, сочувствие – да! И отчаянная надежда, что вот теперь-то хотя бы Агафья поживет «нормально».
Но никто из Лыковых не вышел из таёжного тупика. Никто не захотел выйти…
Ничего, оказывается, я тогда о Лыковых не поняла.
А Василий Михайлович Песков старался понять их, Карпа Осиповича и Агафью, которых знал лично. И тех, кого не знал – Акулину Карповну, Савина, Наталью, Дмитрия.
Его рассказ об этих людях полон безмерного уважения к ним, странным, иным, убежавшим от того мира, в котором жили все мы.
Песков выстроил своё отношение ко всем членам этой семьи, ушедшим и живым. Грустное сочувствие к беззаветной труженице Акулине Карповне, некоторая неприязнь к жесткому Савину, жалость к доброй и слабой Наталье, особенно приязненное чувство к Дмитрию.
Конечно, более наполненным получился его рассказ о живых. Нескрываемое восхищение силой духа и при этом достаточно критичное отношение было у Пескова к главе семьи Карпу Осиповичу. И конечно Агафья, судьба которой сплелась с собственной судьбой автора, до конца его жизни оставалась она предметом заботы, попечения и волнений.
Перечитываю эту книгу и с каждым разом все больший и больший гнев вызывает у меня эгоизм и самонадеянность отца семейства, увлекшего жену и детей в таёжную глушь, поставившего их перед многолетней необходимостью не жить, а выживать. А детей своих лишившего всякого выбора, обрекшего их на одиночество и вынужденное монашество.
Не могу понять и простить не могу… Вот смотрю на Агафью теперешнюю (ее часто снимают) и восхищаюсь: отличная память, живой ум, острый юмор, абсолютное бесстрашие, а еще чистая речь, грамотное письмо, даже рисует она точно лучше меня, например.
Какая судьба загублена! Какие судьбы…
А вот Василий Михайлович если и думал нечто подобное, то сумел заставить себя не судить – понимать и принимать Лыковых.
Конечно, не обошлось без некоторой критики, без ошибок в определении их религиозной принадлежности (не были они ни «бегунами» ни «беспоповцами). Не обошлось без упоминаний «темноты», «обрядоверия» и «фанатизма». А могло ли обойтись без этого в начале восьмидесятых, во времена активного и всеобщего неверия?
И всё же вряд ли кто-то смог бы лучше Пескова донести до нас историю Лыковых. Сейчас, после ухода Василия Михайловича, это особенно очевидно.
Что сотворили бы из этой сенсационной, несомненно, истории современные «акулы труженики пера»?
Чего только не пишут сейчас о "таёжном тупике": от «отшельница Агафья Лыкова разгадала тайну смерти студентов на перевале Дятлова» до «Агафья Лыкова умерла».
А благодаря Пескову история Лыковых обрела множество неравнодушных наблюдателей, и что более важно, создала небольшой круг людей, которые уже много лет помогают жить последней из них.
Что будет с нею дальше? Нет ответа. Как говорит Агафья, «что Бог даст...».