Сердце падшего короля

Так целуют самое дорогое, что есть в жизни - нежно, ласково, медленно, как закат, как рассвет, как момент, который никогда не закончится. Ни один наш поцелуй не был похож на этот. Здесь не находилось места страсти, ненависти, скорби. Здесь царили облегчение, тихая радость и легкая грусть, как волны набегающие на берег летним вечером. Здесь томное желание, возбуждение и ожидание, пробегающее мурашками по коже. Здесь едва уловимые касания, за которыми хотелось тянуться.

– Он убил брата ради тебя, - он прищурился, не позволяя мне выдернуть руку.
– Он убил брата, чтобы сохранить честь семьи, - прошипела я, подавшись вперед. Адам благоразумно отодвинулся и отпустил меня.
– Нет, Лола, - возразил парень. - Чтобы сохранить честь семьи, он убил бы тебя, а он хотел спасти.

– Ты должна понять, что в мире осталось что-то неизменное, спокойное, то, что не исчезнет. Нужна опора, Лола. Каждому необходим стержень, который будет держать в жизни.

Во всем этом мраке, и даже до него, Адам оставался спокойным, тихим, как залив, в котором никогда не бывает штормов. Хотя я была уверена, что такие люди во время злости уничтожают целые города.

– Знаешь, однажды мама спросила меня, куда я пойду, если семьи не станет, - задумчиво произнесла Лола, так и не подняв головы. - Может быть, в чем-то она была права... я приду к тебе, Лукас, - голос был таким тихим, что, наверное, она надеялась, что я не услышу.

Сам Адам был уютным, как вязаный плед, теплое летнее утро и зимний вечер с какао в руке, тогда как Лукас больше походил на осень, на дождь, бьющий холодом и острыми каплями. Но почему-то под этим дождем хотелось бегать, хотелось вдыхать аромат мокрой земли и свежести.

– Все люди разные.
– Да? Скажи это учебнику психологии.

– Почему тебе так не дает покоя Лола?
– Ты ревнуешь? - выгнув бровь, спросил он, сложил руки на груди. Я нахмурился. Конечно, я не ревновал.
– Нет, мне просто интересно, почему моя жена так волнует моего брата.
– Это и называется ревность, - усмехнулся Адам и, обойдя меня, пошел в сторону лестницы на второй этаж.

«Убийца» - уже достаточно, не обязательно ведь превращать это в «убийца жены».

Иногда нужно забивать на других, их отношение к тебе, иначе можно запросто сжечь самого себя.

Лола нахмурилась, приподнялась, но не смогла сдержать стон, когда пальцы проникли в нее.
– Больше я не ублюдок? - шепотом спросил я, Лола закусила губу, откинув голову назад и сжав ткань моей футболки на плечах. - Больше я не монстр?
– Ты еще хуже, - так же тихо отозвалась девушка, пока волна удовольствия накрывала ее во второй раз.

Я не хотела думать о том, что стала просто лишней, ненужной, словно школьная медаль во взрослом возрасте.
Красиво, но значения не имеет.

– Отца арестовали, - припечатала девушка, вперив в меня злой взгляд.
– И ты решила сказать это, сидя на моем члене?

– Отпусти! Отпусти! - я брыкалась, кусалась и царапалась, кричала, не скрывая боли, что разъедала изнутри, словно кислота. Я была готова бежать за ним, сбивая ноги в кровь, наступая босыми ногами на камни и осколки стекла, только бы держать его за руку. Ладонь в ладони - как сделка, как печать. Глаза в глаза как немой разговор, как признание без слов. И смерть со смертью - как вечность, как любовь.