Человека надо принимать таким, какой он есть. Иначе растеряешь друзей.

Все сложное состоит из простых вещей.

Все революционеры, как бы они ни вели себя, оправдывают свои дела любовью к народу.

Любой ученый, практик, может либо словами описать желаемый результат, либо изобразить его визуально. Но археолог мечтает о том, чего сам не знает. Все величайшие открытия в археологии заключаются именно в этом.

Во время войны наиболее популярным становится крик:"Предатели!" Он даёт возможность бежать в тыл, не боясь обвинений в трусости.

Высокая миссия историка — наблюдать события и трактовать их к пользе грядущих поколений. Нет ничего грустнее, нежели образ историка, служащего лишь сегодняшнему моменту и сотворящего ложь в угоду сильным мира сего.

Из пустяков складывалось знание, которое зиждется не только и не столько на высоких каменных башнях общеизвестных трагедий, а на шорохе мышиных передвижений. Именно такие передвижения говорят о том, что скоро сваи нерушимого для всех моста рухнут, подточенные махонькими зубами.

В жизни надо кому-то верить. Есть люди, которым надо верить. Если не верить, то жизнь теряет всяческий смысл.

В России вообще не терпят царских жен, которые занимаются политикой.

Но главное сходство революций в том, что через полгода после их начала любой человек, попавший в их тенета, в силу того только, что жил в городе или стране с такой неладной судьбой, с умилением и ностальгией вспомнит первые недели революции, когда она, как веселая распутная дева, шла по улицам и полям, а гробы с первыми жертвами несли по центральным улицам на вытянутых руках и пели скорбные марши. И революция не только брала, брала, брала, но и обещала дать или даже что-то давала.

– Я борец за свободу, – сказал Ахмет, – и не смейся! Я ушел в лес, чтобы добиваться справедливости, чтобы вернуть Крым тем, кто его всегда населял.
– Сарматам или скифам? – спросил Андрей.

Жалко бывает, что ты взял на себя функцию порядочного человека и всю жизнь приходится соображать - чего можно, а чего нельзя порядочному человеку.

Умная женщина - это ещё хуже, чем красивая.

Империя казалась настолько незыблемой,хоть и крайне несовершенной,что прекращение её выходило за пределы сознания.

...легенду о красоте Клеопатры придумали ее любовники для того чтобы оправдать свое желание обладать самой знаменитой женщиной мира — красоту ей они придумали потом.

Жизнь, обрубленная, словно дерево без веток — одно бревно, — рождала особенный ущербный тип человека — мир настолько четко делился на своих и чужих, что чужие становились не людьми, а некими существами, которых требуется уничтожать и гнать.

К невозможному в политике человек привыкает за несколько минут. Шок короток – как, неужели это и мне можно?

Если можно убивать по приказу, если убивать хорошо, то, значит, можно убивать и без приказа.