Традиция, трансгрессия, компромисс. Миры русской деревенской женщины

В последнее время много читаю о русских женщинах, и постоянно возникал немой вопрос - а где деревня, которая долгое время составляла большинство населения России, как мужского, так и женского? Казалось несправедливым, что деревенских женщин так много, но все они остаются немыми. Эта книга - результат исследования двух таких разных авторов - отличное средство заполнить лакуну, хотя, разумеется, не на 100%.

Книга представляет собой внушительное междисциплинарное исследование на стыке истории, этнологии, фольклористики, культурологии и социологии. Теоретическая база работы, конечно, впечатляет, приведены ссылки на концепции самых разных ученых, от Бурдье и Фуко до специалистов в области фольклора. Плюс ко всему прочему обширный инструментарий проиллюстрирован материалом полевых исследований, и именно отрывки из интервью с самими женщинами стали для меня самым интересным элементов в книге. Приведу обширную цитату:

Дальше...

В другой деревне, двумя годами ранее, я отправилась с одной из крестьянок на поскотину. Я пришла к ней домой по предварительной договоренности – нам сказали, что ее приглашают обряжать покойников, и я намеревалась поговорить о похоронном обряде. Но она очень скоро заторопилась к телятам, и я пошла вместе с ней. И вдруг она сказала: «Последний год корову держу!» Она посмотрела на меня испытующе, как будто это была проверка, и с интересом стала ждать моей реакции. Мы очевидным образом говорили не о корове, а о чем-то другом, но я не знала о чем. Тем не менее я спросила ее почему. Мой вопрос разочаровал ее – это была неправильная реакция; она была мной недовольна, потеряла ко мне интерес и отказалась от дальнейших разговоров. Причина моего коммуникативного провала стала ясна позже: проведя три недели в разговорах с местными жителями, я узнала, что эта шестидесятисемилетняя женщина живет с «сожителем», который на двадцать пять лет моложе нее, и что она «увела» его от жены. Решение не держать корову было признанием собственной старости, отказом от большины и переходом в статус старухи, что предполагало завершение сексуальной жизни. Отказ от содержания коровы – не только экономический, но и символический акт. Для моей собеседницы признать себя старухой отказом от коровы – при том что у нее был молодой любовник – было заведомой ложью. Объявляя мне о своем решении не держать больше корову, она проверяла меня на знание конкретной ситуации и общую «женскую» компетентность. Я не прошла испытание: не знала, что означало ее заявление.

Это-то меня и поразило, насколько неоднородно общество: вроде у всех общая история, все говорим на одном языке, но при этом живем словно бы в разных мирах. Не понимаем друг друга, словно инопланетяне.

Не могу сказать, что после прочтения этой книги я вдруг обнаружила в себе любовь к фольклору (он меня никогда не интересовал, к сожалению, однако было захватывающе узнать больше о том, как собирали фольклор и как гендерные стереотипы влияли на его изучения) или преисполнилась деревенских традиций, возжелав отправиться в село Красное, так часто упоминаемое в книге. Но все же невозможно прочитать эту книгу и следовать устоявшимся суждениям о том, что традиционная культура - отсталая, а отказ от нее - несомненное добро. По сути, книга выполняет роль, так или иначе свойственную всем хорошим научным работам: делает читателя чуть менее зашоренным, чем он был до этого.

Я родилась в городе и только часть моих предков относится к деревенской традиции. Эта книга помогла мне понять такие вещи, о которых я даже не думала, и вопросы о которых не формулировала. Почему моя бабушка по папиной линии не подпускала никого к приготовлению пищи, а делала всё сама? Почему вопросы традиций, смерти, поминовения, связи с родом стали для меня так важны только после смерти отца? Что двигало отцом, когда каждую весну он перекапывал наш малюсенький огород за окошком? Почему мы с подружками детства во время застолий распевали песни "Золотого кольца" и любили обсуждать сериалы? Почему моя любовь к чтению вслух находит отклик у слушательниц (это книгу, кстати, я тоже читала вслух)? В чём секрет успеха "Битвы экстрасенсов"?

В цитаты я добавила большой подзаголовок из введения, чтобы можно было посмотреть в подробностях, о чём рассказывается в каждой главе книги. Яркие примеры диалогов из полевых исследований оживляют эту монографию потрясающей лексикой. Я встретила огромное количество новых диалектизмов, юмора и знакомых с детства способов построения фраз. Есть спорные выводы, особенно когда о родах рассказывается. Например, с чего-то авторы решили, что послеродовая депрессия бывает у всех, хотя это вовсе не так. Но это особого значения не имеет. Работа была проведена колоссальная, и всё это будоражит воспоминания и эмоции. Вы не просто читаете, а включаетесь в своеобразное взаимодействие, хотя никто из информантов не имеет к вам отношения. Время от времени я останавливалась, чтобы прийти в себя от изумления или нахлынувшей тоски.

В книге есть вкладка с чёрно-белыми фотографиями на глянцевой бумаге. Вот, например:

К минусам отнесу мелкий шрифт (я читала бумажный экземпляр), отсутствие пояснений к большинству диалектизмов.

Читать советую всем, кому интересно, через что прошли женщины, родившиеся с 1899 по 1950, как менялись традиции из поколения в поколение, как сказались на институте семьи коллективизация и ВОВ, почему сейчас мы имеем то, что имеем. Будьте готовы: если у вас есть родственники в деревнях, то вы, даже если не хотите, будете сравнивать написанное с тем, что относится к вашему региону и вашей личной истории.

Две женщины — русская и американка ринулись изучать деревенский мир. И удивились: он оказался совсем не таким патриархальным, как мы привыкли о нем думать, и женщины там предназначены не только для того, чтобы работать по дому и рожать детей. Все оказалось намного сложнее. За этим текстом — несколько лет полевых исследований, в ходе которых ученые лично интервьюировали деревенских женщин и изучали архивные документы. Они обратились к трем периодам: до Октябрьской революции, до начала коллективизации и годы после Великой Отечественной войны. Каждое из этих событий последовательно разрушало традиционный уклад жизни, но стереть его до конца так и не удалось. Его живучесть заключается в том, что уклад этот, действительно, по-своему эффективен в том смысле, что позволяет адаптироваться к условиям, выпадающим на долю деревенского жителя, и дает ему смысловые ориентиры, позволяющие пройти жизненные испытания. Отсюда следует, что горожанам свойственно пребывать в некоей иллюзии по поводу того, что их жизнь более совершенна, чем в деревне. Некоторые основания для этого есть, что в конечном счете делает жизнь на селе исчезающей формой существования. С другой стороны, почти все выходцы из деревни, стоит им почувствовать себя обеспеченными людьми, тотчас обзаводятся загородным участком, где в той или степени воспроизводят тот самый деревенский уклад жизни. Если рассматривать владельцев дач как людей, ведущих гибридный образ жизни — наполовину городской, наполовину деревенский, то становится очевидным, что деревня — не вокруг, она никуда не делась, она внутри, а вместе с ней и память о специфическом образе жизни, который, как компьютерная программа, в какой-то момент запускается в твоем уме, и ты становишься тем, кто ты есть на самом деле.