
И снова об опричнине
Эта книга не претендует на гордое звание научного исследования. Скорее, она представляет собой результат исследования, изложенный в популярной форме.
Интересное, но не совсем объективно отражающее реальность чтиво, и хорошо, что автор на тег научности не претендует. Понятное дело, что сказать что-то новое об опричнине в отсутствие новых источников довольно сложно. Поэтому автор пошел, так сказать, не вглубь, а вширь - решил проследить судьбы известных опричников и предположить, что значило для них участие в этом неоднозначном мероприятии. К сожалению, именно предположения и являются слабым местом этой книги. Прежде всего, посылка:
Автор этих строк видит в опричнине военно-административную реформу, притом реформу не слишком обоснованную и в итоге неудавшуюся.
Все остальное исходит из этого обоснования, все приведенные факты и гипотезы. А фактов здесь реально много, чувствуется, что автор в теме и все эти опричники для него Алексеи Даниловичи и Василии Ивановичи. И читать про судьбы действительно очень интересно, и картина получается масштабная, однако...
Название книги не противоречит содержанию, а вот названия глав уже... как бы сказать... передергивают. "Опричнина глазами царя...", "опричнина глазами боярина Бельского", "опричнина глазами Малюты Скуратова"... А глаз-то и нету. Слово "глазами" подразумевает личное мнение вынесенной в заголовок персоны: письма там, мемуары, какие-то докладные записки... Так вот, достоверное "глазами" возможно только с царем, да еще, может, с дворянином Безниным, который летопись составлял, да и то он не о себе писал, а о событиях. В главах содержатся биографии опричных служильцев, а потом автор реконструирует, что эти люди могли бы думать о случившемся. Безо всякой опоры на источники, между нами. И в реконструкции своей заходит настолько далеко, что сочиняет целую речь, которую Алексей Басманов мог бы сказать царю.
Здесь автору остается выйти за пределы источников и реконструировать разговор, не попавший на страницы летописей, записок иностранцев и публицистических произведений того времени. Нам не дано знать, была ли та беседа однократной или повторялась раз за разом...
А была ли эта беседа вообще? На мой взгляд, источники не позволяют думать, что Басманов вообще имел с царем настолько личные отношения, тем более, с царем, находящимся в не совсем адекватном состоянии.
Далее. Непонятно, на каком основании автор, рассказывая об Иване Васильевиче, начинает употреблять слова "актерство" и "постановка". Возможно, где-то в других книгах автора имеется обоснование подобного мнения о царских действиях, но здесь эти слова всплывают ни с того, ни с сего. Подобный взгляд на политику Ивана Грозного, как я уже сказала, не обосновывается и не обсуждается, просто - у автора царь актерствует.
Предположение о причине гибели Басманова затем перерастает в утверждение. Ближе к концу в статье о Басманове возникает вот такой момент:
Басманов к преклонным годам добился великой славы и высокого положения при дворе. Безотцовщина. Аристократ, в котором подозревали бастарда...
Тут я слегка подвисла и решила, что я нечто проскочила. Перечитала главу с начала. В начале говорится только "отпрыск рода, служившего Московскому княжескому дому" и "отец его умер, когда он еще агукал в пеленках..." Всё. Видимо, сомнительность рождения раскрыта где-то в другой работе автора.
Во многих местах автор сам себе противоречит. Например, цитата первая:
Привела ли опричнина к серьезным изменениям в социально-политической жизни Московского государства? Нет.
Цитата вторая:
Именно его (Алексея Басманова) личные психологические особенности, именно его ум и командирский дар превратились в тот рычаг, с помощью которого был перевернут государственный строй России".
То есть, "перевертывание" государственного строя не является серьезным социально-политическим изменением? Далее, об аристократии (кстати, г-н Володихин, как многие современные авторы, болен аристократофилией, только у него она связана не с 19 веком, а поглубже). Цитата первая.
Высших аристократов готовили к одной роли - управлять. Их с детских лет учили военному делу, да еще тонкому искусству быть хозяевами, мастерами власти. И они умели повелевать другими людьми, как сейчас не умеет ни один управленец - ведь нет у нас сегодня аристократии. Нет тех, кто передает право на власть из поколения в поколение. А наука власти не может быть в полной мере постигнута на скамье вуза.
Через пару страниц:
Записки... иностранцев об опричном времени изобилуют свидетельствами многочисленных злоупотреблений опричных должностных лиц, не меньше заботившимися о собственном обогащении, чем старая аристократическая администрация, но более "голодных", а значит, менее сдержанных в методах и масштабах вымогательств, взяточничества, открытого грабежа.
Именно этому учили из поколения в поколение? Или именно в этом автор видит сущность власти?
До кучи, автор с какого-то... э... панталыку решил заканчивать каждую главу моралью христианского толка. Например: "Как видно, не дает бог доброго финала затеям, построенным на страхе, гневе, свирепости..." Или "В чем их притча? Наверное, так. Бог смиряет чрезмерно честолюбивых". С учетом положительного отношения к местничеству и всех этих рассуждениях о ролях, данных от рождения, получается... противно. Мои предки были крепостными крестьянами, но это не значит, что я должна предоставить право первой ночи нашему мэру. В целом, писатель в этой книге победил историка. Приведу еще одну цитату, чтоб без сомнений:
Роман всегда бил учебник. Талантливо сделанный роман бьет учебник на протяжении многих поколений...
И не то, чтобы я возражала, наоборот, с этим мнением я готова согласиться. Вот только - может, тогда не надо издавать свою книгу в серии "Новейшие исследования по истории России"? Напишите роман, привлеките людей эмоциями и моралью. А так получилось ни нашим, ни вашим. Хотя читалось интересно, да. Рекомендовать не буду, читайте, если есть желание, на свой страх и риск.
































