Whispers of the Deep

– Митера, – тихо сказал Арджес, глядя, как она парит над всеми остальными.
Матриарх его народа была прекрасна и неповторима. Много лет назад она отдалась кораллу, умерев в его корнях и позволив океану наполнить ее вновь. Волосы Митеры превратились в переливающуюся и мерцающую шапку, словно вокруг ее головы зависла медуза. Кожа Митеры была абсолютно прозрачна и переливалась электрическими волнами с ног до головы, а хвост покрывала жемчужно-белая чешуя, которая меняла цвет, если владелица злилась, радовалась или грустила. Но вот глаза, пугающие перламутровые глаза, всегда видели его насквозь.

"Но он знал правду. Правду, пылающую в его груди наравне с остальными эмоциями. Они прервали его. Он нашел свою пару, истинное жгучее пламя, до сих пор согревавшее его изнутри. И почти овладел ею, а они пытались ее у него отобрать.
Она принадлежала ему. Только он мог ее похищать, соблазнять, целовать.
Ах, какой это был поцелуй. Арджес видел раньше, как ахромо это делают, но даже подумать не мог, что почувствует такое удовлетворение. Теперь он хотел ее еще сильнее. Хотел зарыться в ее волосы, стать частью ее сердца, чтобы оно билось только для него.
Но нет, его братьям обязательно надо было все испортить."

"Хотелось бы ей однажды узнать, каково это, стоять на земле с бесконечным запасом кислорода. Узнать, что такое открытый воздух и суша до самого горизонта.
— Когда-нибудь я отнесу тебя туда, — сказал он так тихо, что она его едва расслышала. — Все заслуживают увидеть, откуда они родом. Хотя бы раз.
Мира не выдержала и обхватила его могучее тело руками в надежде, что он поймет, как много это предложение для нее значило.
— Ты уже открыл мне так много, Арджес. Ты подарил мне такой океан, о котором я никогда и мечтать не смела. Как я могу просить тебя показать мне еще и сушу?
Он не ответил, но показалось, словно он хотел сказать, что сделает для нее все что угодно. Потому что она себя в тот момент чувствовала именно так."

"Прошло много лет с тех пор, как он последний раз овладел женщиной. Он давно не чувствовал остроты их когтей и не слышал скрежета их зубов. Для его народа спаривание не было чем-то нежным. У самцов часто оставались шрамы, которые они носили до конца своей жизни.
И все же ему было интересно, похожи ли ощущения при спаривании с ахромо. Она была слишком хрупкой, чтобы повредить его крепкую чешую, да и не смогла бы дотянуться до его хвоста, чтобы удержать на месте. Крохотные ноготочки на ее руках тоже подвели бы ее и разве что немного поцарапали кожу на его спине. Клыков или острых зубов у нее не было и в помине.
Интересно, как они вообще защищали себя? Не то что он стал бы жаловаться, если бы ему пришлось ее оберегать. От одной мысли об этом он почему-то начинал чувствовать себя невероятно сильным."

"Всего один взмах когтей, и она умерла бы. Его пальцы впились бы в ее длинную, изящную шею, и жизнь погасла бы в ее глазах.
Но вместо этого он не мог оторвать от той самой шеи взгляда. Даже повалив ее на землю и скрутив руки, Арджес не мог перестать смотреть. Он хотел ее напугать. Хотел, чтобы она поняла, что шутки с его народом приводят только к бедам. И все же…
Ах, все же как она была красива. Такая милая. Существо из иного мира, сумевшее подчинить себе его разум, тело и душу. Он не мог позволить и волоску упасть с ее головы, однако уже позволил, и его это убивало. Она заслуживала лучшего. Чего-то большего, чем он."

"Он сжал кулаки, чувствуя жесткий песок перепонками, и вознес молитвы каждому богу и каждой богине океана, что только мог вспомнить.
— Присмотрите за нашим народом, — просил он шепотом. — Ведите их в бой, но не вынуждайте чуять кровь любимых. Покажите им путь к победе, но не забирайте их жизни взамен.
Он повторял эти слова снова и снова, пока отряд над его головой отправлялся в путь и исчезал вдали. Он слышал, как их хвосты плещут в воде, как звенит оружие по дороге к дому ахромо. Но громче всего он слышал счастье в голосе его брата, уверенного, что он ведет их к гарантированной победе.
На верную гибель…"