В мире чересчур много мужчин, чтобы я страдала из-за одного мудака, который не видит дальше своего носа.

— Нельзя быть лучшим всегда, — замечает она философски. — Главное быть лучшим, когда это особенно важно. Что тебе игра с нашим клубом? У тебя карьера за океаном. О сегодняшнем проигрыше ты вряд ли еще когда-нибудь вспомнишь.

— Для тебя это игра, для меня — моя жизнь, — успеваю возразить, когда Никита обхватывает крепкими горячими пальцами мою ладонь.
— Не будь такой драматичной, птичка, — он дерзко подмигивает мне. — Вся наша жизнь — игра. Просто лучше нам самим задавать ее правила, чем следовать чужим. Согласна?

Делала то, что ждали от меня отец, друзья, общество, но когда я в последний раз чувствовала, что счастлива? Когда в последний раз эмоции бурлили у меня в груди? Когда сердце перехватывало от бесшабашного веселья? Когда?.. Когда?..

И она так смотрела… Так смотрят, когда желания взаимны. А мои были предельно просты – прижаться губами к ее рту, проникнуть языком глубже и понять, такая ли она сладкая, какой кажется на вид.

В любой сказке есть свой «серый волк».

Потому что в мире полно дерьма. И если не получается держаться от него подальше, полезно уметь надрать ему задницу.

Сила мужчины в том, чтобы слышать женщину.

Вся наша жизнь – игра. Просто лучше нам самим задавать ее правила, чем следовать чужим.

А завтра утром у меня уже рейс. И я не могу… Не должен его пропускать. У меня контракт и будущее в НХЛ. Моя жизнь. Мечты. Все там, в конечной точке маршрута, лежащего через океан. Я хотел, чтобы Рита поехала со мной. Но я не знаю, что еще сделать, что еще сказать, чтобы она решилась на перемены.

— Просто подумай, почему она должна ехать за тобой, а не ты — остаться с ней. Из вас двоих в опасности сейчас она, а не ты. Подумай, как ты будешь засыпать в своей кровати в Штатах, зная, что оставил ее здесь. Да, с отцом. Да, возможно, с толпой охранников. Но без тебя.

Горизонтальная плоскость никогда не была для меня поводом даже для того, чтобы пойти с девушкой на свидание. Про отношения я даже не думал. Ну а кто думает про отношения в двадцать с небольшим? В этом возрасте ни один парень не планирует встретить кого-то на всю жизнь.

— Ты права, Рит. Если бы на твоем месте была любая другая, я бы уже тащил тебя в направлении спальни, не испытывая никаких угрызений совести. Но потому, что ты для меня особенная, я не могу быть с тобой эгоистичным. Ты заслуживаешь больше того, что я могу тебе сейчас дать.
— А ты спросил меня, что я хочу получить?
— И чего же ты хочешь?
— Жить, Никит. Я хочу жить.

Я не собирался влюбляться в Риту. Вся моя жизнь — за океаном, я не хотел оставлять что-то здесь. Но как-то неожиданно подсел на ее улыбку, на ее мелодичный смех. На то, как она заправляет за уши волосы и как прикусывает нижнюю губу, когда о чем-то задумывается. Мне нравится, как она произносит мое имя. И то, что даже когда мы не вместе, ее запах — что-то легкое и цветочное — я могу ощущать на своей одежде и руках.

Никита не мой друг, не моя тихая гавань. И безопасность рядом с ним — лишь временная иллюзия, которую он мне подарил. Но сейчас это все неважно. Я впитываю в себя приятный мужской запах, с наслаждением прижимаюсь к теплому мускулистому телу, понимая, что за эту слабость мне очень скоро придется расплачиваться…

Мне нужно расслабляться, хотя бы иногда. В конце концов, мне всего двадцать. И пусть раны прошлого оставили на сердце уродливые шрамы, будущее еще может быть прекрасным. Должно быть прекрасным. Потому что если не верить в это, зачем тогда жить?

В детстве я никогда не была папиной дочкой, но смерть мамы и особенно фиаско моих отношений с Зарецким все изменили. В какой-то момент я стала зависима от отца не только материально, но и эмоционально. И то, что он все два года неизменно был рядом, вселяло в меня обманчивую уверенность в том, что со мной больше не произойдет ничего плохого.

Мне просто приятно, что она со мной. Может быть, благодаря ей я впервые за этот отпуск дома не чувствую себя одиноким.

Мне не хочется отпускать ее — слишком правильным ощущается то, как тонут ее тонкие к пальцы в моей руке, но я заставляю себя разжать хватку. Иначе… Чем я лучше одноклеточного мудака, который ее истязал? Сила мужчины в том, чтобы слышать женщину.

Моя. Моя. Бьется в голове как мантра. А свое я не только не отдаю. Свое я защищаю.