Henry Esmond története

Стоит лишь изменить угол зрения, и величайший подвиг становится низостью, подобно тому, как великан превращается в пигмея, если заглянуть в подзорную трубу с другого конца.

• "Может ли кто более заслуживать уважения, чем храбрый человек в беде?!"
• "Жизни, имевшие прекрасное начало, нередко ждет бесславный конец; с почтением и благоговейным страхом должен наблюдатель размышлять о подобных судьбах, узнавая их историю."
• "Разве поток сбегает с гор прозрачным и вольным для того, чтобы пробежать по прекрасным пастбищам, вскормить и пустить на простор светлые ручьи, и окончить свой путь в деревенской канаве?!"

Лишь имя стоит тебе изменить - и не твоя ли история это? Гораций (лат.)

Эсмонду пришлось узнать и другую сторону войны: горящие усадьбы, опустошенные поля, вопли женщин над трупами отцов и сыновей и пьяный разгул солдатни среди слез, насилия и смерти. Отчего ж горделивая Муза истории, с восторгом описывая доблесть героев и. величие побед, пропускает все эти картины, столь жестокие, грубые, позорные и, однако же, занимающие куда более места в трагедии войны?

Я, однако же, считаю, что счастье или несчастье не властно изменить человека. Оно лишь способствует развитию характера... Кто из нас не бывал застигнут врасплох вспышкой страсти, мстительным порывам, внезапным побуждением, добрым или злым, которого семена незримо покоились в глубине души, покуда случай не вызвал их наружу?

Горе - жестокий наставник.

Умереть за веру нетрудно, мистер Гарри: во все века и у всех народов это бывало, -куда труднее жить так, чтобы быть ее достойным.

Странно, как смертные люди за все нас, богов, обвиняют!
Зло от нас, утверждают они; но не слишком ли часто
Гибель, судьбе вопреки, на себя навлекают безумством? -(Гомер).

Да, воистину любовь vincit omnia [Все побеждает]; она превыше почестей, дороже богатства, достойней благородного имени. Кто не ведал ее, тот не ведает жизни; кто не испытал ее радостей, тому остались чужды самые высокие побуждения души.

- Не все ли равно, что произошло или чего не произошло между принцем и этим жалким вероломным созданием. Быть может, мы поспели вовремя, чтобы спасти от позора тело ее, но не душу... Сердцем она уже пала, если даже телом еще оставалась чиста.