Как далеко зайдёт эксперимент?

Остаток суток Дима потратил на попытки прийти в себя с помощью крепкого сна и опустошения нычек шоколада.

– Помните, как прибыли к нам на станцию в первый раз? Вы же были совсем зелёной, зеленее даже Димы. Эх, прошли те прекрасные времена, когда Анастасия Петровна тихонечко пряталась в сторонке и отмалчивались. Теперь от вас хрен избавишься. – Ох, нашли что вспомнить. Я ведь была тогда единственной девушкой на станции. Пришла сразу после университета, а вокруг меня такие грозные бородатые дядьки, любой зашугается. Это я потом уже сообразила, что вы все безобидные простофили.

«А быть стервой изматывает», – с иронией себе под нос произнесла она и, помотав головой в разные стороны, вновь твердо встала на обе ноги.

– Пророчишь дождь? – Не пророчу, а вероятность стопроцентная. Метеорологи могут врать, но мое колено – никогда.

Да ведь не обязательно работать много, если можно поработать головой, – сказал, смакуя свой чай, улыбчивый Дима.

Сенсации нет, но отрицательный результат – тоже результат.

А помнишь, чем у нас в прошлый раз всё кончилось? Юлия Игоревна так нахрюкалась, что вместе с Львом Игнатьевичем чуть ли не до драки весь вечер спорила о проблемах внеземной жизни, пока наконец прямо на поляне и не уснула. – Хех, помню. А начиналось то всё как безобидно, с простого обсуждения теорий массового вымирания динозавров…

Это домом то назвать сложно, так, бездушная кирпичина. Не то что наша ночевальня. Дерево оно ведь свою силу имеет, запах, дух.
– И живность.

Не перестаю я тобой удивляться, Сан Палыч, сам гордо носишь фамилию Жук, а жуков боишься.

Какая же вы всё же кровожадная женщина, сразу видно – отличный паразитолог,  – льстиво отшутился он, поглаживая свои усы.

Известно несколько видов ответных реакций на страх, самых же распространенных всего три. Первая – затаивание. Так обычно поступают детеныши, которые в силу разных причин не могут дать отпор или убежать. Вторая – бегство. Ей не брезгуют даже сверххищники. Ну и третья реакция – атака. Она используется в самых отчаянных случаях.

У них не так много возможностей и ресурсов, но вероятно именно поэтому с ними чувствуется так много свободы.

Общее дело удивительно сплачивает людей, но вопрос в том, что же остается от дружбы, когда оно пропадает?

Думал, ну неужели нельзя сделать хорошо? Почему всё через одно место то постоянно? Это во мне теоретик говорил. А вот получается, что всё-таки нельзя…

— Нам такой шанс выпал! Мы прямо как в лотерею выиграли. Такое великое животное должно служить на благо человечества! Надо было сразу хватать судьбу за рога и брать всё от этой встречи…
— Так, а зачем же бездумно это делать? А как же просчитать все риски, варианты развития событий, выбрать оптимальный?

Стал бы я работать с ними, если бы мы не встретили Мурку? Абсолютно точно нет! Но забавно, конечно, как может перевернуться ситуация в зависимости от обстоятельств. Выживает ведь не самый сильный или самый умный, а самый приспособленный.

– Меня устраивает мой путь, и я считаю, что делаю успехи в своем направлении. Вы же в свою очередь в последнее время только и делаете, что ищите способы как больше, выгоднее и быстрее получить желаемое. Это ведь уже мало походит на настоящую научную работу. Вот-вот и Мурка просто перестанет выдерживать этот натиск. Он уже изверг из себя несколько ваших пластиковых пробирок, стал вял и пассивен, – продолжала стаять на своем Юлия Игоревна. – Сначала я этого не замечала, а теперь прозрела.

Казалось бы, с такими аппетитами пора бы задуматься об экономии, но Анастасия Петровна не желала даже думать о такой возможности.

Оказывается, жизнь на станции очень плотно переплелась с Муркой и его дарами, а в период болезни это особо почувствовалось.