Сердце робота

Значит так, — начала Тася новый пункт инструктажа,
припомнив кое-кого из взрослых любителей учить жизни всех
вокруг, даже если никто их советов не спрашивал. — Ты… как тебя
там?.. Уно. Запомни, каждый уважающий себя мужчина должен
уметь забить в стену гвоздь. А ты, Прима… тоже мне имечко —
подумаешь, прима-балерина… Тебе не о балете думать надо, а о том,
чтобы детей рожать.

Значит так, — сказала она с холодом во взгляде и медью
в голосе. — Если вы двое будете обижать Савву, я вам новые
батарейки не куплю… Или что там у вас вместо них… Ваше дело —
качать данные из Сети, как-то там их в своих головах обрабатывать
и набираться ума-разума. Вы должны стать этой… э-э… да!
Образцовой ячейкой нового общества, где люди и роботы будут
строить счастливое будущее, украшая океан жизни человеческой…
и роботовой тоже. Ясно?

Например, если
переделать первый закон под людей вот так: «Человек не может
причинить вред другому человеку или своим бездействием
допустить, чтобы другому человеку был причинён вред», — то
больше никогда не будет войн.

Я еду с тобой!
Услышав Тасины слова, начальник станции громогласно объявил:
— Друзья, перед вами прекрасное подтверждение слов великого
Джонатана Свифта, который сказал: «В мире нет ничего более
постоянного, чем непостоянство».
Все рассмеялись. Действительно, очень уж быстро Тася поменяла
своё решение.

История не знает никаких «если бы да кабы», — возразил
дельфин, подплывая к обзорному экрану субмарины, — ты
проиграла — этот факт уже вписан в историю. И это так же верно,
как то, что меня зовут Ипполит.

Строго говоря, он никого не хотел убивать, — пояснила Тася, —
просто сам хотел жить.

Тася
твёрдо
была
убеждена,
что
диван обладает
сверхъестественными свойствами. Например, если профессор о чём-
нибудь размышляет, а задача никак не хочет складываться, то стоит
ему присесть на диван и коснуться спиной мягких подушек, как
верное решение тут же приходит само собой. Павел Сергеевич бьёт
себя ладонью по лбу, вскакивает и немедленно усаживается
за рабочий стол, чтобы стучать по кнопкам компьютерной
клавиатуры.

Тася никогда не обсуждала с отцом его страхи. Почему-то ей
было стыдно говорить с ним об этом. Вернее, она стыдилась своей
жалости к нему. Он казался таким слабым, беззащитным… глупым.

Мечта — она… имеет мало связи с реальностью. Вот, например, когда
я была маленькой, я… только никому не говори, пожалуйста…
представляла себя муравьём, и мечтала о том, как буду жить
в муравейнике. Но я же не могу стать муравьём на самом деле.
Мечта — она о чём-то нереальном.

— Ну… зачем людям шпионить и мешать жить другим?
— Не людям, а странам, — поправил Тасю папа. — Думаю, что
в этих книгах речь идёт всё-таки о враждующих друг с другом
государствах.
— Тем более! Зачем это всё, когда любому понятно, что жить
мирно и помогать друг другу гораздо лучше, чем враждовать!