Przedksiężycowi. Tom I

– Тебе повезло, – сказал он, присев позади нее и обнимая ее за плечи.
– Почему?
– Ты боишься только темноты. Я боюсь всего.

Смерть портит радостный настрой ожидания Пробуждения и напоминает, что на самом деле дождутся его лишь очень и очень немногие.

Правда же такова, что мы живем среди умирающих, смотрим на их смерть и страдания, и мало чем можем им помочь

Ему казалось, будто произошло нечто важное, только сам он слишком глуп – а может, просто слишком молод, к тому же устал и замерз – чтобы понять, что это было.

Может, она была чересчур глупа, чтобы думать о будущем, а может, как и многие другие, просто жила сегодняшним днем.

Знаешь, Нирадж, я люблю всякие тайны, но когда их слишком много, это уже вредно для здоровья.

Граница между правдой и притворством всегда была крайне тонка – возможно, в его случае ее вообще не существовало.

Финнен рассказал, стараясь держаться как можно ближе к истине и ничего не сочинять – он знал, что ложь чаще всего раскрывается именно вследствие чересчур буйного воображения.

Чтобы достичь определенных результатов, порой требуется некоторая жестокость.

У нее было гладкое лицо человека, который еще ничего не пережил, никого не оплакивал, ни о чем не жалел.

У меня было богатое воображение, я слишком много думал, как говорили некоторые, и обожал во всем докапываться до сути. Еще больше мне нравилось размышлять над тем, какая я сложная, впечатлительная и оригинальная натура.

Панталекис, похоже, тебя оберегает некий чертовски трудолюбивый бог. Знаешь, из тех, которые хранят идиотов и пьяниц.

– Когда в следующий раз не захочешь ничего плохого, возьми что-нибудь не столь острое, как нож.

Нет, Панталекис поступил так, как поступил бы на его месте каждый разумный человек – просто оставил девушку на произвол судьбы и ушел.

Говорят, будто если актер играет на сцене умирающего, это может принести ему несчастье.

«Поэты любят говорить, будто это горят воспоминания. И мало кто упоминает, что вместе с ними горят и люди».

«Я оказался в мире, где все гниет, распадается, ржавеет и стремится к хаосу…»

Люди болели, мерзли, голодали, убегали от огня – и, судя по их широко раскрытым ртам, громко, очень громко кричали.

Потому что иногда не бывает хорошего выхода, только плохой, а вернее, одинаково хороший и плохой. И тогда, что бы ты ни выбрал, всё равно будешь чувствовать себя виноватым.